Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com: http://royallib.com

Все книги автора: http://royallib.com/author/rakitina_m.html

Эта же книга в других форматах: http://royallib.com/book/rakitina_m/dvoretsmuzey_topkapi_stambul.html

Приятного чтения!




М. Ракитина, К. Курков, В. Черномашенцев

Дворец-музей Топкапы Стамбул




Официальный сайт музея: www.topkapisarayi.gov.tr

Адрес музея: Sultanahmet, Fatih, Стамбул.

Проезд: От аэропорта Ataturk на метро до станции «Aksaray», затем на трамвае или автобусах Т4 из «Taksim», 61 В из «Beyazit» до остановки «Sultanahmet».

Телефон: 90(212) 512 04 80.

Часы работы: Среда — понедельник: 09:00–19:00 (май — сентябрь), 09:00–16:00 (октябрь — апрель). Кассы музея закрываются в 18:00. Гарем открыт для посещения с 9:00–17:00. Кассы Гарема закрываются в 16:00.

Вторник — выходной день.

В первые дни религиозных фестивалей и праздников (23 апреля, 1,19 мая, 29–30 августа, 28–29 октября, 5–6 ноября) музей открыт для посетителей с 13:00.

Цены на билеты: Для иностранных посетителей билет в музей стоит 25 TRL.

Для посещений Гарема необходим отдельный билет, его можно приобрести на входе, стоимость — 15 TRL.

Информация для посетителей: На смотровую площадку можно подняться только в летнее время.

Ереванский павильон, Кухни и Библиотека рукописей закрыты для посещения из-за реконструкции.



Вид дворца Топкапы и бухты Золотой Рог



29 мая 1453 судьба двух частей света — Европы и Азии — навсегда изменилась. Турецкий султан Мехмед II въезжал в покоренный Константинополь на белом коне под красным знаменем с полумесяцем и звездой. Армия победителей приветствовала своего командующего восторженными криками «Фатих!» («Завоеватель!»). Проехав от ворот Святого Романа по главной улице, правитель приблизился к собору Святой Софии. Осмотрев всемирно известную святыню, он приказал приготовить ее к полуденному намазу в ближайшую пятницу. Таким образом, стало понятно — главной мечетью новой столицы мог быть только собор Айя-София.



Неизвестный художник. Генеалогическое древо султанов. Турция, XVIII век

С дворцом для нового государя все было сложнее. Покинув Святую Софию, Мехмед И отправился на осмотр расположенного неподалеку древнего дворца византийских императоров. Однако некогда пышная резиденция ныне лежала в руинах. Время, землетрясения, войны и пожары сделали свое дело. Другая императорская резиденция Константинополя, дворец последних Палеологов, который в турецкую эпоху стал называться Текфур-Сарай («Дворец господина»), находилась в отдаленном районе Влахернах, у самой городской стены, к тому же сильно пострадала во время штурма от турецкой артиллерии. Она также не могла использоваться в качестве дворца нового правителя.

Через несколько дней молодой султан покинул завоеванный город, вернувшись в прежнюю турецкую столицу — Эдирне. Во время его отсутствия приступили к строительству дворца, место для которого было выбрано около древнего форума Феодосия, или форума Тавра, на третьем из семи легендарных городских холмов, в нынешнем районе Бейязид. Здание было возведено быстро, примерно за год, но в течение 1454–1457 там еще продолжались работы.

Однако новый дворец чем-то не устроил молодого правителя. И тогда султан Мехмед II задумал постройку еще одной резиденции. На сей раз местом был выбран мыс между Мраморным морем и Золотым Рогом. Некогда здесь находился Акрополь античного города Византия. Таким образом, главный дворец правителя государства опять переместился в самый центр столицы.

Став новым владыкой Константинополя и опасаясь внезапного нападения врагов, султан приказал поставить на мысе пушечную батарею, именно поэтому находившиеся там городские ворота получили название Топкапы (Пушечные ворота). Со временем мыс стал называться Сарай-Бурну (Дворцовый мыс), а новая султанская резиденция получила имя Топкапы-Сарай (Дворец у Пушечных ворот). С ее появлением первоначальный дворец Мехмеда Фатиха стал называться Эски-Сарай (Старый дворец). Его назначение изменилось — туда из Топкапы отправляли жить отлученных от двора и забытых всеми матерей и вдов умерших султанов, поэтому Эски-Сарай получил еще одно название — Дворец слез. Судьба этого архитектурного комплекса также сложилась очень печально — к XIX столетию он обветшал и был целиком снесен. Ныне на его месте находится здание Стамбульского университета.


Фарфоровый кувшин. Турция, XIX век

Если Большой дворец византийских императоров действительно являлся центром города и выходил одной стороной к собору Святой Софии, а другой примыкал к открытому для всех античному Ипподрому, то жизнь в резиденции мусульманского владыки не должна была оказаться доступна взглядам посторонних. Поэтому высокая стена Сур-и-Султани («Стена султана») перегородила мыс Сарай-Бурну от Золотого Рога до моря и отделила от города территорию около 27 га, сравнимую по площади с Московским Кремлем.

Возведение дворцовых помещений новой резиденции на высоком, овеваемом ветрами мысе началось только в 1466 с летнего павильона, который получил название Чинили кёшк (Изразцовый киоск). Затем построили так называемый Павильон Мехмеда Фатиха с открытой террасой, а также стены, разделяющие территорию на внутренние дворы. Все следующие султаны добавляли к резиденции новые строения, поэтому Топкапы не соответствует европейскому понятию дворца как единого здания — в огромный комплекс входит множество построек разных эпох, сады, дворы, соединенные галереями, террасами и переходами.

Однако в XIX столетии древние сооружения окончательно перестали соответствовать представлениям о роскоши и комфорте, не говоря уже о моде. В 1853 по приказу тридцать первого по счету османского султана Абдул-Меджида I в округе Бешикташ, на насыпных землях у берега Босфора, начал возводиться по западным образцам новый современный дворец, получивший название Долмабахче-Сарай (Дворец на насыпи). Его открытие было приурочено к окончанию Крымской войны в 1856, и султанский двор навсегда покинул Топкапы. Отныне строение тоже стали называть Старым дворцом. Теперь здесь жили только жены и вдовы низложенных в результате переворотов правителей, а также немногочисленные служители. Сады бывшей султанской резиденции отныне были открыты для широкой публики, здания начали ветшать и приходить в упадок.

Несмотря на это, некоторые важнейшие церемонии, такие, как восшествие на престол или погребение султанов, происходили по-прежнему только в Топкапы.

В середине XIX века начались и первые посещения дворца как музея, однако тогда на это требовалось особое письменное разрешение.

23 октября 1923 Турция была провозглашена республикой, и дворец Топкапы перестал являться султанской резиденцией. Был избран первый президент — Мустафа Кемаль, впоследствии получивший фамилию Ататюрк.

В 1924 по указу президента Турецкой республики дворец Топкапы, как и многие другие бывшие султанские резиденции, был объявлен музеем, хотя некоторые части огромного архитектурного комплекса закрыты для посетителей до сих пор.

После того как дворец оставили последние служители, потребовались годы кропотливого труда реставраторов, чтобы Топкапы смог открыть свои двери уже в качестве музея. Его коллекция состоит из бесценных сокровищ искусства, принадлежавших османским султанам, а также из зданий и предметов, которыми они и их двор пользовались в повседневной жизни.

Экспозиции музея постоянно обновляются, он принимает участие во многих международных выставках и проектах. В 2010 выставка «Сокровища Османских султанов» из собрания Топкапы с большим успехом прошла в музеях Кремля в Москве.

Сегодня дворец-музей Топкапы вместе с историческим центром Стамбула входит в Список памятников всемирного наследия и охраняется ЮНЕСКО. Один из самых популярных музеев Турции посещает свыше 1,5 млн человек в год.


Фарфоровый чайный сервиз, инкрустированный серебром. Турция, конец XVIII века



Дворец-музей Топкапы


Галерея у Палаты священных реликвий


Первые ворота, дворцовая стена и фонтан

На территорию дворового комплекса Топкапы посетители, как и несколько столетий назад, могут попасть через огромные парадные ворота — Баб-и-Хумайюн (Ворота султана), находящиеся сзади собора Айя-Софии. Они были построены еще в XV веке по приказанию первого турецкого владыки Стамбула — султана Мехмеда Фатиха. Некоторые исследователи полагают, что именно величественные ворота резиденции правителя высотой 20 м дали основание европейским послам именовать все турецкое государство Высокой или Блистательной Портой (то есть порталом, воротами), именно так называли Османскую империю во многих европейских странах. Из надписи над воротами можно узнать, что их возвели в 1478 и первоначально строение имело два этажа. Верхний павильон для султана Мехмеда не сохранился до наших дней. Когда-то правитель и женщины его гарема могли наблюдать сверху за всеми торжественными шествиями, которые начинались и завершались во дворце.

По обе стороны от Ворот султана тянется высокая крепостная стена с башнями, также построенная во времена Мехмеда Фатиха. Она смыкается внизу, на Мраморном море и со стороны Золотого Рога, с древними византийскими стенами, которыми был обнесен Константинополь еще в V веке по приказу императора Феодосия II. Имена архитекторов, строивших дворцовые стены Сур-и-Султаны в 1463 неизвестны, однако свою задачу они выполнили — не только создали надежную защиту для резиденции султана, но и сумели возвести стену, не отличающуюся по уровню от работы византийских предшественников. Так что отличить строение турецких мастеров от трудов византийских зодчих очень трудно — высота стены, размеры и высота башен, а также расстояние между ними совпадают. Правда, строению XV века не довелось показать свои боевые качества — Стамбул не подвергался вражеской осаде. Зато внушительные масштабы стены вызывали подобающий трепет у подданных султана, а также иностранных послов.

На площади у парадных ворот дворца Топкапы, недалеко от стены, имеется кубическое здание с пятью куполами. Это фонтан в стиле османского барокко, совершенно непривычный для европейского взгляда, сооруженный на средства султана Ахмеда III в 1728 на месте древнего византийского фонтана. Его стены отделаны разноцветным мрамором, покрытым сложной резьбой. Фонтан имел важное практическое и символическое значения: некогда с четырех его сторон в небольшие каменные ванны изливалась вода, которую могли набирать все желающие. Все стороны оформлены по-разному, что непривычно для европейской архитектуры, одинаковое только расположение бассейнов.


Фонтан султана Ахмеда III

По углам, закрытым ажурными решетками, были размещены четыре себиля — киоска, где специальные служители по приказу султана угощали всех прохожих чистой холодной водой, для охлаждения которой привозили лед, также за счет средств султанской казны. Дело в том, что в странах Европы символом государства является земля, однако в большинстве стран Востока земля без воды бесполезна, поэтому султан являлся полным владыкой не только всей земли, но и всей воды в своем государстве. Во время церемонии вступления на престол ему подносили флягу с водой в качестве одного из символов власти. Так что фонтан Ахмеда III — один из первых в городе источников чистой и общедоступной воды — выполнял благотворительные задачи и поддерживал авторитет власти. Об этом говорят и сделанные позолоченной арабской вязью надписи, прославляющие строителя фонтана, размещенные над источниками.

Фонтан является одним из самых интересных архитектурных памятников Турции XVIII столетия. Это изящное сооружение произвело большое впечатление на известного художника И. К. Айвазовского, неоднократно посещавшего Стамбул. В 1888 живописец помог решить проблему водоснабжения любимого города — Феодосии.

Сегодня у парадных ворот Топкапы всегда кипит жизнь — тысячи посетителей входят через них. Фонтан, к сожалению, давно не работает, но уличные торговцы, как и много лет назад, предлагают всем желающим прохладительные напитки и восточные сладости.


Первый двор

Вся внутренняя территория дворцового комплекса делится на две части — внешнюю (бирун, куда относятся первый и второй двор) и внутреннюю (эндерун — третий и четвертый двор, а также гарем). Бирун, где размещались основные хозяйственные службы дворца, предназначался также для общения правителя с народом и войском, поэтому сюда в определенные дни мог попасть любой правоверный подданный Османской империи. В эндерун, личные покои султана, где он обитал вместе с семьей, могли проходить только государственные чиновники, служители дворца определенного ранга и личная охрана.

Бирун начинается от главных ворот Баб-и-Хумайюн, откуда посетители попадают в первый двор — Алай Мейданы (Двор войска). В наши дни он напоминает, скорее, часть дворцового парка, засаженную кипарисами и платанами, однако во времена правления османских султанов представлял собой большую площадь (примерно 160x130 м), окруженную многочисленными строениями, большинство из которых не сохранилось до наших дней.

Когда-то по левую сторону находился дворцовый дровяной склад, куда прислуга могла приезжать на лошадях, а также помещения мастерских, где изготовлялись циновки. В левой части двора сохранилась огромная церковь Святой Ирины, которая использовалась янычарами — элитным корпусом турецкого войска — как арсенал. С 1727 в Алай Мейданы был перенесен Монетный двор, где чеканили золотые и серебряные монеты. Тут же находились мастерские ювелиров, огранщиков драгоценных камней и вышивальщиков золотом. С правой стороны располагалась больница для пажей и янычар, личная пекарня султана, а также службы, отвечавшие за снабжение двора водой. Одним из главных строений Алай Мейданы в те времена был Павильон исков и жалоб, место подачи прошений и объявления решений. Это позволяло султанскому дворцу осуществлять одну из важнейших государственных функций — быть местом вершения справедливости.

По некоторым сведениям, с правой стороны двора находился выход на поле для игры в джерит, которой султанов развлекали пажи.

В настоящее время в первом дворе расположены кассы и магазины музея, а многочисленные посетители используют его скамьи и газоны для отдыха.


Церковь Святой Ирины

Налево от первых ворот дворцового комплекса расположена церковь Святой Ирины — один из старейших сохранившихся в Константинополе храмов. Первая церковь здесь была возведена еще в начале IV века при императоре Константине на месте руин древнего храма Афродиты. Она являлась главным храмом города до постройки собора Святой Софии в VI веке и считалась резиденцией Константинопольского патриархата. Вместе с собором Святой Софии — Премудрости Божией — церковь Святой Ирины, то есть Мира, составляла своеобразную пару, которая прославляла основные добродетели правителей Византии, владык всей православной вселенной — мудрость и поддержание всеобщего мира.

Однако в 532, во время восстания «Ника», церковь пострадала от пожара, а затем была заново отстроена при императоре Юстиниане. В целом этот памятник в том виде, в каком он сохранился на сегодняшний день, относится к эпохе Юстиниана, хотя храм еще раз перестраивался после землетрясения в VIII веке. Монограммы правителя или его супруги Феодоры находятся на капителях колонн храма. Уникальное здание представляет собой переходный тип между классической базиликой и византийским храмом в форме креста. Церковь Святой Ирины увенчана двумя куполами. Большой полукруглый, чей диаметр составляет 16 м, покоится на четырех мощных опорах и покрывает основное пространство храма; другой, низкий, эллиптической формы, находится между первым куполом и нартексом (поперечной галереей западной части храма). Оба купола опираются на массивные кирпичные столбы. Внутри церкви сохранились отдельные небольшие фрагменты византийских мозаик, а также большой крест в апсиде.

После завоевания Константинополя в 1453 храм не был переделан в мечеть и еще некоторое время действовал, поэтому значительных изменений в его внешнем виде не произошло. Однако очень быстро прихожане (это была в основном высшая знать) перешли на службу к султану и стали принимать ислам. Община больше не могла содержать столь внушительное здание, и церковь закрылась уже в конце правления Мехмеда Фатиха. На протяжении XV–XVIII веков она использовалась османами в качестве джебехане (военного арсенала), а начиная с 1846 была превращена в Археологический музей. Наконец, в 1908 в храме открылся Военный музей. В наши дни церковь Святой Ирины служит концертным залом с великолепной акустикой или используется как выставочное помещение.

До настоящего времени около здания храма ведутся археологические раскопки. После окончания реставрационных работ все сохранившиеся в первом дворе около церкви строения будут превращены в музейные помещения.


Баб-ус-селям (Ворота приветствия)

Во второй двор бируна ведут мощные ворота с зубцами и двумя внушительными башнями по бокам, называемые Орта Капы (Средние ворота). Они представляют собой целый многоэтажный комплекс помещений, где располагалась дворцовая стража. Хотя точная дата строительства внутренней стены и этих ворот неизвестна, скорее всего, они также были построены еще во времена Мехмеда Фатиха. Внутренние ворота султанской резиденции имеют вполне боевой вид, это говорит о том, что в первые годы после завоевании Константинополя новые владыки города чувствовали себя не совсем уверенно и опасались внезапного нападения.

Над двойной железной дверью Орта Капы, украшенной рельефным орнаментом, в овальном медальоне помещена тугра (монограмма) Мехмеда Фатиха, а над ней золотой арабской вязью выведена шахада, главный символ мусульманской веры — «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк Его». Примерно с XVIII века Средние ворота стали называть также Баб-ус-селям (Ворота приветствия). Привилегией проезжать под ними верхом обладали только султаны, все остальные должны были спешиваться.

В самом конце Алай Мейданы у Средних ворот когда-то стояли два камня Назидания, на которые клали головы казненных по приказу султана. Недалеко от ворот находился Джеллят Чешмеси (Фонтан палача), здесь заплечных дел мастера смывали кровь с орудий казни и рук.

Сейчас во внутренних помещениях Средних ворот расположены информационное бюро, туристическая полиция и служба контроля входных билетов. Над воротами, как и во многих других местах Стамбула, развевается символ Турции — красный флаг с полумесяцем, ничуть не изменившийся со времен султана Мехмеда Фатиха.


Второй двор (Диван Мейданы). Вид в сторону Орта Капы

Второй двор — Диван Мейданы (Площадь Дивана) — также появился во времена Мехмеда Фатиха, однако был перестроен в эпоху правления Сулеймана I Кануни (Законодателя), более известного в Европе как Сулейман Великолепный. Здесь располагаются здания государственных служб, а также значительная часть помещений дворцовых служб. Сюда султан выходил, по крайней мере, два раза в год, во время религиозных праздников. Во втором дворе проходили такие важнейшие государственные церемонии, как прощание с телом усопшего султана и возведение на трон его преемника (джюлус). Здесь же четыре раза в год выдавалось жалованье янычарам. Эта церемония, носившая название «улуфе», сопровождалась щедрым угощением от имени султана. Часто к ней также был приурочен прием иностранных послов.

Иерархическую структуру второго двора образовывали три дороги, ведущие от ворот Баб-ус-селям. Центральная называется Падишах Йолу (Дорога Падишаха). Надо напомнить, что титул «султан» (власть, могущество), использовавшийся европейцами, означал на самом деле только принадлежность к Османской династии и применялся ко многим родичам правителя, в том числе женщинам, а официальный титул властителя Турецкого государства звучал как «падишах». По этой дороге он проезжал через Диван Мейданы к третьим воротам дворца. Вторая дорога, Везир Йолу (Дорога визиря), вела от ворот к зданию Дивана — высшего органа управлении Османской империей.

Дорога падишаха остается от зрителя справа, за величественными старыми чинарами, которым не меньше 300 лет, они помнят многие события, происходившие на Диван Мейданы. Ранее в этой части двора располагались дворцовые конюшни, где размешались лошади самого султана и высших сановников, а также хранилище пышной конской упряжи и драгоценных седел.

Перед зрителем — дорога, которая ведет к дворцовым кухням, и один из многочисленных источников воды. Справа от нее видны дворцовые постройки, окруженные открытыми галереями. В настоящее время под этим портиком находится одна из музейных экспозиций — лапидарий, в основном состоящий из мусульманских надгробных плит, украшенных резьбой, и фрагментов различных дворцовых построек. За портиком расположен проход в еще один небольшой двор, где были здания дворцовых кухонь. Кроме того, впереди, у самых ворот Орта Капы расположено помещение, в котором настоящее время выставлены пышные резные золоченые кареты XVIII–XIX веков, в них обитательницы гарема выезжали с территории дворца. Кареты европейской работы по турецкой традиции дополнялись плотными занавесками, чтобы посторонний взгляд не проник за стекла и не увидел женщину.


Дворцовые кухни

Всю правую от ворот Баб-ус-селям часть Диван Мейданы, позади портика, занимает Сарай Мутфаклары (Кухонный двор). В его длинном (около 170 м) внутреннем дворе, вытянувшемся вдоль берега Мраморного моря, имелось десять больших кухонь с куполами и высокими трубами. Еще во времена Мехмеда Фатиха здесь был возведен корпус с четырьмя куполами, а во времена Сулеймана Кануни, когда число обитателей Топкапы увеличилось, к нему были пристроены шестикупольная Хас Мутфак (Личная кухня султана) и Хельвахане, где готовили исключительно халву — любимое лакомство обитателей дворца. После сильного пожара в 1574 по приказанию султана Сулеймана Великолепного кухни были расширены и обновлены самим Мимаром Синаном — величайшим турецким архитектором XVI века. Это говорит о том, какое значение в Турции в ту эпоху великолепного расцвета придавали изысканным кушаньям, ведь далеко не во всяком дворцовом комплексе кухонный корпус носит гордое название «дворец».

Здесь готовилась еда и для султана, и для высших государственных чинов, и для всех придворных разных рангов. Лучшие турецкие и иностранные повара трудились не покладая рук, создавая для обитателей Топкапы произведения непревзойденного кулинарного искусства. У них всегда были наготове любые блюда, чтобы удовлетворить внезапную прихоть повелителя. Турецкая кухня отличалась от европейской неожиданными сочетаниями продуктов и приправ, а разнообразие меню зависело лишь от фантазии поваров. Рецепты их творений передавались по наследству и бережно охранялись. «И было на этой скатерти то, что бегает, и летает, и плавает в морях, — перепелки, птенцы голубей, и ягнята, и наилучшая рыба», — повествует о восточном обеде одна из сказок «Тысячи и одной ночи». Как правило, ни один обед не обходился без плова — любимого блюда султанской семьи и простых служителей.

Полные обеды из десяти блюд сервировались дважды в день. Десерты, напитки и кофе подавались во дворце постоянно. Поэтому кроме поваров, в кухонный штат входили носильщики, которые доставляли кушанья в личные покои султана и гарем. Блюда транспортировали на больших деревянных носилках, покрытых крышкой в виде купола, чтобы они не остывали по дороге. Все подавалось одновременно — суп, мясо, рис, овощи, десерт. Ели в те времена руками, обычно при этом сидели на коленях или по-турецки, скрестив ноги, перед длинным низким столом. Прежде чем сесть за стол, все обитатели дворца хором произносили короткую молитву, адресованную их повелителю: «Да осыплет Аллах благодеяниями нашего славного падишаха!» После еды слуги разносили сосуды с розовой водой для мытья рук, а также тонкие полотенца. Затем обычно подавали кофе и трубки или кальяны с душистым табаком. Часто такие трапезы сопровождались музыкой и выступлениями танцовщиц.


Здание и башня Дивана

Главным зданием Диван Мейданы в соответствии с названием двора является здание Дивана — Диван-и-Хумайюн. К нему от ворот Баб-ус-селям ведет Везир Йолу — дорога визиря. Здание для заседаний высшего государственного совета было построено в первой половине XVI века, в эпоху Сулеймана Великолепного его мимарбаши (главным архитектором) Алаюддином. Оно обнесено широкой галереей, которая опирается на стройные колонны.

Сразу за зданием Дивана возвышается двухъярусная четырехгранная башня с остроконечной крышей, несколько напоминающая колокольню. Построенная во времена Мехмеда Фатиха, она, по мнению турецких исследователей, имеет черты, присутствовавшие во дворцах прежней столицы — Эдирне. Первоначально башня предназначалась для вполне практических целей — контроля за акваторией порта, расположенного в заливе Золотой Рог. Однако впоследствии ее использовали для наблюдения за торжественными церемониями, происходившими на Диван Мейданы. Благодаря близости к Дивану башня получила и другое название — Адалет Кулеси (Башня справедливости), двор Дивана стали также иногда называть Адалет Мейданы (Площадь справедливости).

Непосредственно к зданию Дивана примыкает восьмикупольное строение Дыш Хазине (Внешняя казна), где хранились деньги, предназначавшиеся непосредственно для нужд двора, в том числе на регулярные выплаты беспокойному войску янычар. В связи с близостью двух зданий Диван еще имел название Куббеалты (Под куполом).

Справа от здания Дивана находится вход в самую труднодоступную часть дворца — гарем. Он носит название Арабы Капы (Ворота повозок), которое получил из-за того, что здесь обитательницы гарема, готовясь к выезду в город, садились в крытые повозки, а позднее — в кареты. Предание утверждает, что башня Дивана в связи с близостью к помещениям гарема использовалась его обитательницами, чтобы любоваться видами города, однако подтверждений этому в документах нет.

В настоящее время помещение Дивана является музейной экспозицией и открыто для всех желающих, а в Дыш Хазине размещается уникальная коллекция султанского оружия.


Помещение Дивана

Учитывая жаркий климат страны, одна из главных задач, стоящих перед всеми турецкими архитекторами, — максимальная защита от солнца и сохранение тени и прохлады. Отсюда любовь строителей к рытым переходам, галереям, портикам.

Мимарбаши Алаюддин вполне справился со своей задачей — первоначально здание Дивана было спланировано открытым. Однако в XVIII столетии его перестроили в стиле османского барокко, и когда-то открытые арки оказались закрыты окнами с пышными позолоченными решетками, а стены покрыты росписью, имитирующей барочную лепнину и даже колонны. Благодаря этой переделке некогда практичное строение стало выглядеть подобно драгоценной шкатулке или коробочке для восточных сладостей.

На взгляд придирчивого критика, ныне вход в здание Дивана является типичным примером избытка восточной роскоши, которую так любили султаны двух последних веков существования Османской империи. Однако многочисленных туристов это нисколько не огорчает, тем более что вымощенная разноцветным мрамором галерея у входа действительно хорошо защищает от зноя.

Внутри часть помещения Дивана избежала переделки и сохранила свой первоначальный вид. Это типичный турецкий интерьер, характерный и для других построек эпохи Сулеймана Великолепного. Нижняя часть стен отделана изразцами голубого цвета, верхняя расписана традиционными узорчатыми арабесками.


Галерея здания Дивана. Вход


Парадный шлем. Турция, XVI–XVII века

В настоящее время рядом со зданием Дивана в помещении бывшей казны размещается одна из лучших экспозиций музея Топкапы — всемирно известное собрание султанского оружия, не уступающее по ценности коллекции лондонского Тауэра и Оружейной палаты Московского Кремля.

В коллекции музея Топкапы, которая была создана на основе султанской оружейной казны, представлено только парадное, богато украшенное оружие, принадлежавшее султанам или высшим военачальникам турецкой армии.

Обратим внимание, прежде всего, на вещи, имевшие особое церемониальное значение и использовавшиеся во время выхода войска на войну, его торжественного возвращения из победоносного похода, во время смотров и парадов. К числу таких предметов, несомненно, относился парадный шлем. Он традиционно имеет коническую форму и высокое вытянутое завершение. Это было обусловлено чисто боевой необходимостью — с такого шлема скользил почти любой удар, и его практически невозможно было разрубить. Кроме того, шлем имел назатыльник для защиты шеи и козырек, прикрывавший лицо. Судя по сохранившимся деталям, через последний когда-то была пропущена еще подвижная стрелка для защиты лица от поперечного удара.

Российскому туристу этот шлем сразу покажется знакомым, что неудивительно. Точно в таких головных уборах художники изображают обычно русских богатырей и князей, очень похожие предметы вооружения имеются в собрании Оружейной палаты Московского Кремля. Традиционное русское вооружение по своему типу было очень похоже на восточное. Поэтому работы знаменитых восточных, в том числе турецких, оружейников охотно использовались русской знатью и царями.

Надо сказать, что произведения лучших мастеров-оружейников Османской империи, обслуживавших султана и его двор, были действительно замечательны. Железный шлем украшен золотой гравировкой в виде клейм причудливой формы и стилизованного растительного орнамента. Козырек и назатыльник оформлены аналогично. По венцу проходит насеченная золотом арабская надпись. Обычно такие строки на предметах вооружения содержали благие пожелания владельцу шлема и сулившие ему победу суры из Корана. Османские султаны надевали драгоценные шлемы на некоторые особо торжественные церемонии, а также при вступлении в покоренный ими город.


Парадный щит. Турция, XVI–XVII века

Данный тип круглого щита носит название «калкан», его диаметр чаще всего составлял около 60 см. Основа щита выполнена из обработанных ивовых прутьев, скрепленных шелковыми нитями. Как ни странно на первый взгляд, но конструкция из прутьев долгое время считалась достаточно надежной для реальной защиты в бою и в то же время позволяла щиту оставаться легким и удобным. Однако при изготовлении боевых щитов XVI–XVII веков обычно использовались медь, железо или сталь. Парадные же щиты металлической основы не имели. Они, унаследовав форму древних боевых щитов, приобрели пышность и яркость, типичную для многих произведений османских мастеров.

Центральная часть щита — выпуклый умбон — выполнена из железа, покрытого специальным составом, от которого металл приобретает черный цвет. Чеканный орнамент умбона является известным у многих народов символом солнца с изогнутыми лучами. Кто же, как не султан, «тень Аллаха в двух мирах», являлся солнцем для турецких войск? По краю умбона проходит обычная надпись арабской вязью, она могла включать в себя имя мастера, имя заказчика и пожелание ему победы в боях.

Шелковые нити, переплетающие прутья основы щита, в основном малинового, присущего государям цвета. Во многих странах, в Турции и России в том числе, все оттенки красного считались символом царственности. Поверхность изделия покрыта узорами, созданными из нитей, имитирующими любимую в Османской империи в XVI–XVIII веках яркую ткань с крупным цветочным орнаментом. Такие полотна выполнялись турецкими ткачами из шелка с добавлением золотых и серебряных нитей и стоили очень дорого. Цветочный узор на щите образован за счет 4 крупных и 4 более мелких цветов, переплетенных полураспустившимися бутонами и листьями. В сумме 4 и 4 составляют 8 — символическое на Востоке число, которое означает стороны света — 4 основные и 4 промежуточные. Может быть, это своеобразное пожелание владельцу Щита распространить свою власть на все стороны света?


Штандарт (алем) султана

Одним из главных символов власти падишаха Османской империи, как и многих других восточных владык, был штандарт, который носил название «алем». Слово «алем» восходит к арабскому «джем-и-алам» и означает «указывающий дорогу знак». В этом смысле он может символизировать как правильный путь, которым должно следовать правоверным, так и сплоченность людей, выступающих под одним знаменем.

Навершие алема надевалось на острое деревянное древко, которое можно было воткнуть в землю. Куда бы ни следовал государь, алем сопровождал его: штандарт носили или устанавливали рядом с правителем. Главный алем утверждался рядом с троном на торжественных церемониях в Топкапы перед воротами Баб-ус-сааде. В военных походах алемы обозначали ставку — основное местопребывание государя-полководца. В остальное время они хранились в богатых чехлах из драгоценных тканей, вышитых золотой нитью, которые также сохранились в собрании музея.

Во время правления султана Сулеймана Кануни (Законодателя) было всего четыре султанских штандарта, однако при его преемниках число алемов увеличилось до семи. Некоторые изделия сохраняют старинную форму, характерную для наконечника копья.

Данный алем выполнен из позолоченной меди в виде старинного символа власти и могущества — стилизованных бычьих рогов. Подобные рога еще в древнем Междуречье служили знаком власти небесных богов и их наместников на земле — царей. Понятно, что в появлении алемов религиозный фактор сыграл особую роль. Предполагают даже, что первые алемы были изготовлены из настоящих рогов животных.

Промежуток между рогами заполнен арабской вязью. Надписи на алемах, независимо от конкретного содержания, должны были выполнять роль талисмана. Трубка изделия простая, круглой формы, шар (яблоко) в верхней части декорирован мягкими чеканными узорами.

В оружейной казне турецких султанов хранились также трофейные штандарты, например, захваченные у мамлюкских султанов после победы Селима I Явуза (Грозного) над Египтом в 1517.


Холодное оружие. Ятаганы. Турция, XVI век и XIX век

Известно, что в соседних с Османской империей странах из изделий турецких оружейников особенно ценилось клинковое оружие — сабли, мечи, кинжалы. На весь мир были известны знаменитые ятаганы — грозное оружие войска янычар. И если щит за знатным воином обычно вез оруженосец, то кинжал и сабля сопровождали своего владельца всегда. Так что султаны уделяли особое внимание собранию именно холодного оружия, которое своими украшениями давало максимальную возможность продемонстрировать богатство.

Эфес ятагана не имеет гарды, а только уши — расширение для упора руки. Форма вытянутого, достаточно легкого клинка позволяет наносить и рубящие, и колющие удары. Нижний ятаган имеет золоченое украшение верхней части клинка и практичную рукоять из слоновой кости. Это ранний тип данного вида оружия, он относится к XVI веку, когда турецкие султаны еще лично возглавляли войско во время походов. Верхний ятаган с рукоятью, декорированной вставками из коралла, и пышно украшенными ножнами представляет собой чисто декоративное оружие и был выполнен в XIX веке.


Боевая плеть. Турция, XVI–XVII века

Боевая плеть — достаточно редкий тип оружия. Подобные предметы в собраниях российских музеев отсутствуют.

Достаточно длинная рукоятка плети (более 40 см) выполнена в виде булавы — традиционного символа власти полководца. Она украшена спиралевидными узорами, имитирующими обмотку полосами кожи на настоящем боевом оружии. К ее концу крепится еще петля из небольшой цепи для подвешивания. Навершие и часть рукояти позолочены. На навершии можно рассмотреть растительные узоры, среди которых есть и любимые в Турции цветы тюльпана. К нему прикреплены на цепях семь боевых ядер, выполненых в виде шаров из натуральных камней — горного хрусталя, топаза и других. Шары просверлены и закреплены на металлических стержнях с помощью небольших заклепок. Вполне понятна благожелательная символика числа ядер — семь, что должно было приносить владельцу такой вещи удачу.

Такие боевые плети являлись эксклюзивным парадным оружием, изготовленным из дорогостоящих материалов. Разумеется, что такие предметы никогда не использовались в сражениях, а служили исключительно в дни особо торжественных церемоний.


Защитная маска для лошади. Турция, вторая половина XVI века

Хотя в странах Востока обычно не было тяжеловооруженных всадников и там не понимали европейских рыцарей, которые вместе со своими конями нередко были целиком закованы в железные доспехи, о защите для лошади все же нужно было думать, ведь в бою от коня очень часто зависела жизнь всадника. Однако сегодня трудно сказать, связано ли появление подобного конского шлема с военной необходимостью или все-таки большее значение имела пышность убранства коня во время торжественных церемоний.

Медная защитная маска для лошади была выполнена в Османской империи во второй половине XVI века, то есть в эпоху ее наивысшего расцвета и военных удач. На троне в это время находились ближайшие потомки великого султана Сулеймана Кануни. На маске сохранилось клеймо Арсенала османских султанов, что говорит о высочайшем уровне выполнявших ее мастеров. Она состоит из центральной пластины длиной чуть более 50 см и двух боковых, подвижных и крепившихся на ремнях, сохранившихся лишь частично. Изнутри маска была покрыта войлоком или сукном. Посередине центральной пластины находится рельефный выступ, завершающийся полумесяцем с гравированными растительными мотивами. Своей формой он напоминает не только религиозный символ ислама, но и алемы султанов. Поверхность изделия украшена гравировкой — декоративными узорами в стиле руми.


Часы настенные. Механизм — Западная Европа, корпус — Турция, XVII век

В одном из помещений, выходящих на Диван Мейданы, в настоящее время развернута экспозиция часов из коллекции османских султанов, включающая в себя удивительные памятники, выполненные в период со второй половины XVI по начало XX века.

Интерес турецких правителей к часам неудивителен — они показывали точное время начала намаза. Учитывая, что намаз должен совершаться пять раз в день в строго установленное время, необходимость в часах во дворцах султанов была велика. Все новые дворцы правителей XIX века обязательно имеют часовую башню, однако в Топкапы ее нет. Следовательно, большое количество часов размещалось когда-то в его интерьерах, среди них преобладали настенные и настольные.

В XVII–XVIII веках механизмы для подобных часов обычно доставлялись в Турцию из Европы, а корпус выполнялся придворными мастерами. Данные настенные часы — один из редких образцов коллекции Топкапы, которые точно следуют форме европейской астролябии. Их корпус почти плоский, сверху — петля для крепления на стене. Благодаря форме в Турции подобные часы часто сравнивали с круглыми щитами-калканами.

Циферблат со старинными турецкими цифрами украшен голубой эмалью. На часах по традиции того времени только одна часовая стрелка, украшенная бирюзой. Остальная часть корпуса почти сплошь покрыта инкрустацией из многоцветных драгоценных камней — бирюзы, рубинов, аметистов, изумрудов и других. Подобное пышное оформление говорит о важном значении, которое часы имели в интерьере дворца. Они выполняли не только практическую функцию, но и представляли собой редкую драгоценность, не уступающую другим сокровищам казны.


Часы в виде грифона. Россия, начало XX века

Одна из главных традиций дипломатических отношений между монархами разных стран в Средние века — обмен подарками. В XVI–XVII веках в Стамбул регулярно отправлялись дары от русских царей, в Оружейной палате Московского Кремля сохранились подарки, привезенные послами от имени турецких султанов. В XVIII–XIX веках традиция несколько изменилась, и правители стали обмениваться ими по поводу важных государственных и семейных событий — вступления на престол, свадьбы, юбилея.

Один из таких подарков хранится в коллекции часов музея Топкапы. Это подарок последнего российского самодержца Николая II султану Абдул-Гамиду II. Надо сказать, что к началу XX века почти все правители Европы были лично знакомы между собой, турецкие властители неоднократно приезжали в Париж и другие столицы с государственными и частными визитами. Однако в России ни один из правителей Османской империи в связи с не всегда безоблачными отношениями между двумя странами не бывал. Тем не менее император Николай счел своим долгом в 1901 отправить в Стамбул дорогостоящий подарок к 25-летнему юбилею правления султана — настольные часы в виде стоящего на задних лапах грифона, вооруженного мечом и круглым щитом. Это существо — главная фигура родового герба династии Романовых. Грифон выполнен из светло-зеленой яшмы. Циферблатом является щит в его левой лапе, окружность которого инкрустирована 24 чередующимися рубинами и бриллиантами. По постаменту часов также проходит поясок из бриллиантов. Нижняя часть постамента украшена тремя бриллиантовыми вставками — вензелем Николая II, тугрой султана Абдул-Гамида II и латинской цифрой 25 в лавровом венке.

Подобные дорогостоящие подарки, преподносившиеся от имени императора правителям других государств, обычно выполнялись прославленными русскими ювелирными фирмами. Данные часы являются изделием умельцев знаменитой фирмы Фаберже.


Ворота в третий двор, или Ворота Блаженства

Покинув оружейную казну султанов, зритель отправляется в конец обширного двора Диван Мейданы. Внешние помещения дворца (бирун) здесь заканчивались, далее располагался эндерун — внутренние помещения, куда посторонним путь был закрыт. Право входа сюда имели только особо приближенные к султану лица или уполномоченные служители дворца. По площади эндерун примерно в два раза меньше, чем Диван Мейданы, и также состоит из двух дворов, на которых размещены различные по времени постройки.

Путь в эндерун перегораживала уже не стена, а ряд строений, украшенных таким же портиком, как и весь периметр второго двора. Среди них и находились третьи, особо пышные внутренние ворота, увенчанные небольшим куполом. Они были построены еще в XV веке, при Мехмеде Фатихе, однако подвергались переделкам в XVIII веке. Их купол украшен восьмью небольшими позолоченными шпилями и полумесяцем со звездой.

Третьи ворота Топкапы имеют сразу три названия: Ворота аудиенций, Ворота Блаженства и Ворота белых евнухов. Первое название понятно: нередко аудиенции иностранным послам давались под открытым небом, и тогда весь Диван Мейданы превращался в большой парадный зал, а портик ворот служил балдахином над троном султана. Второе название (Баб-ус-сааде) также понятно: как еще в Османской Турции должны были называть вход на территорию личных покоев султана? Последнее название связано с близостью помещений, занимавшихся белыми евнухами. Ворота Блаженства считались личными воротами повелителя, поэтому их порог должен был целовать каждый, допущенный переступить через него. В обычные дни, когда не было протокольных торжеств, ими не пользовались. Сразу за Воротами Блаженства находится самое главное здание дворцового комплекса — Тронный зал, олицетворяющий все могущество султанской власти.

Роль Ворот Блаженства в истории Топкапы трудно переоценить. Они имели такое же значение, как Красное крыльцо царского дворца в Московском Кремле и были свидетелями многих важнейших исторических событий. У них объявлялось о смерти предыдущего султана и восшествии на престол его преемника. Сюда выносили тела султанов, покинувших мир естественно или в результате дворцовых переворотов. Из них выбрасывали неугодных великих визирей на растерзание янычарам. Перед Воротами Блаженства отправляющемуся на войну великому визирю или главнокомандующему вручали Санджак-и-Хумайюн (Знамя султана), по определенным поводам здесь проходили заседания Дивана, тут же подданные ежегодно поздравляли султана с главными религиозными праздниками. Наконец, здесь происходила важнейшая государственная церемония — джюлус — восседание на троне нового султана и принесение ему присяги высшими чинами государства и двора.


Портик Ворот Блаженства и место штандарта султана

Хотя в наши дни посетители музея допускаются в третий двор через Ворота Блаженства, все равно под ними есть место, куда нога простого смертного доныне ступать не должна. Здесь огорожен участок, где когда-то стоял личный штандарт падишаха — алем, перед ним находился трон владык Османской империи. Именно сюда его из внутренней сокровищницы выносили служащие — алебардщики-балтанджи. Место трона обозначено не только на каменном полу, но и сверху, где с потолка спускается позолоченная подвеска, которая в странах Востока традиционно дополняла балдахин трона. Собрание самих султанских тронов, а также штандартов-алемов, бережно охранялось и дошло до наших дней в коллекции музея Топкапы.

Если рассмотреть поближе Ворота Блаженства, то сразу видно, что они, подобно помещению Диван-и-Хумайюн, не сохранили своего первоначального облика и подверглись изменению в XVIII столетии. Здесь также заметны барочные завитки и картуши. Основной цвет, в который были выкрашены боковые части ворот, так и называется — «османский розовый». Кроме того, в отделке присутствует зеленый — любимый цвет ислама. Интересно, что краска обманывает глаз и изображает рамы и резьбу, которой на самом деле нет. Подобные визуальные хитрости очень характерны и для европейских дворцов XVIII века. Верхние части портика изнутри украшены пейзажной живописью, столь полюбившейся османским государям за возможность следовать последней моде, не нарушая норм ислама. Живопись представляет собой воображаемые китайские или японские пейзажи с горами, мостиками и беседками. Стиль «шинуазри» (китайщина) был необыкновенно популярен и при европейских дворах.

В наши дни Ворота Блаженства выполняют роль готовых театральных декораций: во время ежегодного Стамбульского международного музыкального фестиваля здесь исполняется «турецкая» опера В. А. Моцарта «Похищение из сераля». Правда, действие в ней происходит не при дворе турецкого султана, а в гареме некоего Селим-паши. По сюжету, являющему собой европейское представление XVIII века о турецких нравах и обычаях, молодой человек неудачно пытается освободить из гарема свою возлюбленную. В конце благородный паша прощает влюбленных и разрешает им уехать на родину. Блестящая и легкая музыка Моцарта искупает все драматургические недостатки сюжета.


Третий двор

Во дворах эндеруна, как и в двух первых, — множество построек разного времени. Эту часть дворца составляют Селямлык, где султаны проводили дневное время в многотрудных делах и заботах о благе государства, и Гаремлык, где проходила семейная жизнь и султан мог отдохнуть душой и телом. Вообще Селямлык (от приветствия «селям») в традиционном мусульманском доме — это мужские покои, где принимали гостей. «Гаремлык» с турецкого — «запретное, неприкосновенное место», куда посторонним вход воспрещен. В европейских языках гаремом стали называть не помещение, а его обитательниц.

В третьем дворе находится и Тронный зал, и здание библиотеки, и одна из древнейших построек всего комплекса — павильон султана Мехмеда Фатиха. Сюда выходят помещения гарема. В этом же дворе расположен Павильон священных реликвий — место, где доныне хранятся многочисленные святыни ислама. Здесь также находилась школа, где из мальчиков-пажей для империи воспитывалось сословие государственных сановников и руководителей.

Слева располагается здание мечети белых евнухов — главных хранителей султанского гарема. Оно сложено из красного кирпича и белого камня. Интересно, что в настоящее время это одна из немногих мечетей на территории комплекса. В отдельной дворцовой мечети султаны необходимости не испытывали, ведь Айя-София была совсем рядом.

Рядом с мечетью — длинное двухэтажное здание с куполами и традиционной галереей — Хас Ода (Палата султана), возведенное по приказу Мехмеда Фатиха для размещения личных покоев. Здесь султаны встречались со своими наследниками, визирями и высшими сановниками, отдыхали, а первоначально и ночевали. В настоящее время в нем расположена галерея султанских портретов, которые в основном относятся к книжной миниатюре, не запрещенной исламом. Живописные портреты выполнялись художниками-христианами — европейцами, греками и армянами.

На газоне перед Палатой султана находятся каменные солнечные часы, сооруженные по приказу первого строителя дворца — султана Мехмеда Фатиха, так как часовых механизмов в XV веке еще не придумали.


Вход в гарем

Ворота Блаженства получили свое название неслучайно: за ними левее — помещения гарема — особый комплекс зданий со стороны Золотого Рога. Эта часть дворца, формировавшаяся на протяжении четырех столетий — с XV по XIX век, — состоит примерно из трехсот комнат и двориков, девяти бань, нескольких мечетей, больницы, прачечной и других строений.

Стража, которая размещалась у входа в помещения гарема, служила не для того, чтобы никто из высокородных обитателей дворца не покинул его, а чтобы посторонний без разрешения не нарушил их покой. Выехать из гарема его обитательницам при желании как раз было нетрудно, но это следовало делать в закрытом экипаже — о чем говорят и кареты султанских жен, доныне размещенные в экспозиции около ворот Баб-ус-селям, и само название входа со стороны второго двора — Араба-Капы (Ворота повозок), сооруженного в XVI веке по приказу Мурада III. А вот пройти сюда мог только тот, кого ждали, с разрешения султана или по приглашению жительниц этой части дворца.

Для пребывания гаремной охраны (черных евнухов) было отведено прохладное помещение, которое раньше, видимо, сверху являлось открытым. Оно носит название Вестибюль с фонтаном. Его пол вымощен каменной плиткой, а стены отделаны традиционными для помещений Топкапы синими и голубыми изразцами, изготовленными в XVII веке в городе Кютахье и декорированными растительными мотивами и стихами из Корана.


Двор черных евнухов

Чтобы попасть в помещения гарема, посетителям нужно пройти через открытый Двор черных евнухов, куда султан мог въезжать верхом на коне. Он получил свое название потому, что евнухи не только несли здесь дежурство, но и жили — тут размещались их казармы или общежития, находившиеся в левой части двора, за колоннами. Там сохранились небольшие комнаты, в которых стражники размещались по два человека. Нынешний вид двор приобрел после восстановления от последствий пожара в 1665.

Само слово «евнух» происходит из греческого языка и означает «скопец». Восточный деспотизм задолго до возникновения Османской империи требовал, чтобы при царских и вельможных дворах служили люди, лишенные всех личных привязанностей. Существовали евнухи и в христианской Византии. По происхождению черные евнухи в основном были выходцами из Эфиопии, попавшими в плен еще в детстве.

Роль евнухов в жизни гарема была очень велика, и часто они достигали очень высокого положения. В государственной иерархии главный евнух (кизляр-ага — господин девушек) занимал второе место за великим визирем. Недаром стражники употребляли все свои силы на то, чтобы доказать, что физические преимущества ничто перед разумом.

В разное время при дворах султанов насчитывалось от нескольких тысяч до нескольких сотен евнухов. Каждая родственница или жена султана имела своего первого евнуха, который пользовался значительным влиянием среди персонала ее двора. Евнухи часто поддерживали связи обитательниц гарема с внешним миром. Влиятельные евнухи были весьма богаты — они осыпались ценными подарками как подопечными дамами, так и гостями гарема, которым нередко оказывали тайные услуги.

Современный исследователь Ш. Казиев пишет в книге «Повседневная жизнь восточного гарема»: «Не все евнухи были одинаковы в физическом смысле. Некоторые были способны скрасить томительные будни одалисок… в старости евнухи выходили в отставку и получали пенсию. Некоторые становились баснословно богатыми и жили как вельможи. Они заводили собственных рабов и одалисок и даже женились, чтобы было кому украсить сытую старость. Зачастую избранницами гаремных ветеранов становились знакомые придворные дамы, с которыми они успели подружиться или к которым испытывали нежные платонические чувства. Женами богатых евнухов становились и молодые дамы, уверенные, что богатство с легкостью восполнит отсутствие семейного счастья».


Двор невольниц

Не следует думать, что обитательницами гарема были исключительно легкомысленно одетые красотки. Первое место в гареме всегда по праву занимала мать султана, носившая титул валиде-султан. Европейские послы всегда именовали ее королевой-матерью, именно она считалась хозяйкой этой половины дворца. Следом за нею в иерархии обитателей гарема находились дети султана — сыновья-наследники (шахзаде), дочери и сестры (ханым-султан). Только затем следовали четыре жены (кадын-эфенди), которые не считались полноправными членами династии. Многочисленные невольницы делились на кадын (госпожа), икбал (фаворитка), гезде (отмеченная или попавшаяся на глаза), калфа (старая опытная служанка, заведовавшая хозяйством) и одалык (обычная служанка).

В соответствии с рангом распределялись покои. В лабиринтах многочисленных построек и переходов обитательницам гарема было очень важно получить комнату с большим окном, балконом или выходом во внутренний двор. Свой собственный просторный двор примыкал только к покоям полноправной государыни — валиде-султан.

Небольшой по размерам внутренний двор гарема назывался Двором невольниц. С одной стороны он примыкает к помещениям черных евнухов, с другой соединяется с обширными апартаментами валиде. Построенный в XVI веке, нынешний вид он приобрел после пожара в 1665.

Здания двора с трех сторон окружены открытой галереей. Второй этаж строений выкрашен в любимый в Османской Турции розовый цвет. В некоторых местах фасады зданий украшены росписью XVIII века с растительными мотивами. В этот двор выходили не только общие апартаменты и спальни дам не самого высокого ранга, к нему примыкали также бани, прачечная, одна из кухонь и резервуар для воды. Судя по всему, в этом дворе не только занимались хозяйственными делами, но и дышали свежим воздухом после посещения хамама (бани), который был в гареме одним из главных развлечений.

Впрочем, не следует думать, что в гареме распределение помещений было постоянным. С течением времени все менялось в связи с потребностями семьи и двора очередного повелителя.


Зал повелителя (Тронный зал султана Мурада III в гареме)

Одно из главных помещений гарема — Хюнкар софасы (Комната повелителя) — было построено по приказу султана Мурада III в конце XVI века. Свой настоящий вид оно получило после многочисленных перестроек в XVIII–XIX веках. Здесь правитель вместе с валиде-султан и своими женами отмечал различные семейные празднества.

Помещение представляет собой большой зал с куполом. Он разделен на две части — основное помещение, у стены которого под балдахином стоит широкий диван — трон повелителя. Сбоку находится галерея с балконом, где, вероятно, в дни праздников находились музыканты, а на галерее под ним располагались места для валиде-султан и ближайших родственниц султана.

Стены зала первоначально были покрыты традиционными турецкими изразцами, но в XVIII веке их сменили модные европейские изразцы, изготовленные в голландском городе Дельфте. В результате многочисленных перестроек зал также получил черты таких европейских стилей, как барокко и ампир. Его украшают изготовленные в Европе хрустальные люстры, а также другие предметы, например часы. От традиционного турецкого интерьера здесь остались пристенные фонтаны с пышной резьбой.


Вестибюль с жаровней — одна из комнат валиде-султан

Как уже отмечалось, гарем вовсе не был местом, где некоторое количество юных красавиц скучали в ожидании редкого посещения своего венценосного мужа. Это было женское государство в государстве со своей сложной иерархией и структурой, где первое место в иерархии занимала обычно не старшая жена, а императрица-мать.

Естественно, что каждый из султанов глубоко почитал свою мать и именно для нее в гареме отводились лучшие комнаты. Покои валиде были построены в XVI веке и восстановлены после пожара в 1665. Они включают спальню, молельню, гардеробную и другие помещения.

Один из первых покоев валиде увенчан куполом, роспись на котором имитирует открытую беседку, окруженную фруктовыми деревьями. Свет проникает в комнату через окна, расположенные высоко под куполом, чтобы ничей взгляд не побеспокоил хозяйку и посетительниц зала. Промежутки между настоящими окнами также украшены живописью, изображающей очаровательные пейзажи. Интерьер комнаты был оформлен по новой моде в XIX веке.

Убранство нижней части комнаты более традиционно. Окна здесь закрыты инкрустированными ставнями для защиты от солнца. Однако турецкий климат подразумевает не только солнце, зимой в Стамбуле бывает достаточно холодно, поэтому в помещении имеется камин, декорированный изразцами. Благодаря ему комната получила название Вестибюль с жаровней. Такими же изразцами, относящимися к XVII веку, на высоту чуть выше человеческого роста выложены стены. Из этого вестибюля можно попасть в личные бани повелителя и его матери или проследовать дальше в ее личные покои.


Главный зал покоев валиде-султан

Власть матушки государя была непререкаемой не только на территории гарема или всего дворца, но временами и всей Османской империи — в случае внезапной смерти султана и малолетства его наследника только валиде-султан становилась полноправной регентшей.

Первая дама Османской империи, которую величали «О, венец укрытых паранджой!», внушала всем окружающим не просто уважение, а страх и трепет, ведь она сумела сделать своего сына (как правило, одного из многих) султаном, и никто лучше нее не знал гаремную жизнь со всеми ее тайными и явными сторонами. На протяжении нескольких столетий валиде-султан становилась не турчанка по происхождению, а иностранка — черкешенка с Кавказа или бывшая христианка — гречанка, армянка или славянка. Предание также говорит, что несколько раз матерями султанов были девушки, рожденные в странах Европы. Пройдя весь путь от захваченной где-то невольницы, будущая валиде обычно являлась непревзойденным политиком и мастером тонких интриг.

Одной из главных обязанностей почтенной матроны (впрочем, ей могло быть и менее 40 лет) было держать в узде жен своего сына и не позволять их соперничеству нарушать спокойную жизнь семьи. Понятно, что все жены всячески старались угодить ей и заслужить ее благоволение.

Главный зал покоев валиде, судя по всему, был сооружен во второй половине XVI века при Мураде III для его матери Нурбану-султан и переделан при Селиме III в конце XVIII века в стиле барокко для Михришах-султан. При создании музейной экспозиции воспроизведена одна из сцен дворцовой жизни былых времен. Валиде-султан восседает в алькове просторной комнаты на низкой софе. Она одета в богатый туалет с высоким головным убором, с которого спускается тонкая вуаль. Нет необходимости говорить, что именно валиде была в гареме законодательницей моды и никто не смел быть одетым лучше нее. Ее гостья сидит на ковре, как ей и положено по статусу. Калфа, согнувшись в поклоне, собирается поставить на стол перед валиде чашечку ароматного кофе. Хотя, может быть, это и не калфа, а другая гостья, решившая лично услужить обожаемой матери своего супруга? Ведь именно валиде могла оказать серьезное влияние на выбор своей преемницы. В случае, если избранница султана получала ее одобрение, не было в гареме такой силы, которая могла бы противостоять союзу этих двух женщин. А вот если мать старшего внука валиде категорически не устраивала, то тут возможны были разные варианты, вплоть до устранения неугодной жены и ее наследника. Правда, и валиде иногда ждала печальная участь — если ей было суждено пережить своего сына, она оканчивала дни в забвении в старом дворце Эски-Сарай.


Личные покои султана Мурада III

В длинном ряду Османских султанов трудно выделить самых известных исторических персонажей, но Мурад III российским читателям известен — это внук Сулеймана Великолепного и знаменитой Роксоланы, без сомнения, самой прославленной обитательницы гарема. Славянке, которая получила имя Хюррем-султан, не суждено было стать валиде-султан, она скончалась раньше своего супруга, в 1558. Однако после смерти отца один из сыновей Роксоланы все же вступил на престол, как она и планировала. Правление Селима II нельзя назвать ни долгим, ни удачным: через восемь лет он загадочно скончался в своем хамаме. В 1574 воцарился внук Хюррем-султан, Мурад III. Он не только благополучно правил более 20 лет, но и стал одним из самых активных строителей разных частей дворца, возвел в гареме новые покои для своей матери Нурбану-султан.

Рядом с комнатами горячо любимой матушки правитель впервые возвел отдельные комнаты лично для себя. Начал строительство в 1579 знаменитый архитектор Синан. Главный из этих покоев — двусветный зал внушительных размеров. Его стены отделаны голубыми изразцами из города Изника, который славился фаянсом. В стенах устроены в три яруса небольшие ниши, в свое время служившие для изящных и драгоценных украшений — флаконов-ароматников, ваз, часов. В одной из стен имелся небольшой фонтан, освежающий воздух летом. Для отопления зимой служил камин справа. В окна второго яруса вставлены цветные стекла. Вообще освещение было очень важным во дворце, ведь султан на земле являет подобие света Аллаха на небе, поэтому днем в покои лился свет сверху, а вечером комнаты освещались разными светильниками.

О большом значении, которое уделялось символике при оформлении покоев главы правоверных, говорит и выбор текстов, начертанных на изразцах. На синем фризе белыми буквами написан один из главных текстов Корана — айат аль-курси, или айят трона: «Аллах — нет Божества, кроме него, живого, сущего; не овладевает им ни дремота, ни сон; ему принадлежит то, что в небесах и на земле. Кто заступится перед ним, иначе как с его позволения? Он знает то, что было до них и что будет после них, а они не постигают ничего из его знания, кроме того, что он пожелает. Трон его объемлет небеса и землю, и не тяготит его охрана их, поистине. Он — высокий, великий!».

Упоминание трона Аллаха сразу должно было напоминать и о почтении к трону земного владыки. В зале сохранились два больших позолоченных балдахина, под которыми, вероятно, во время семейных торжеств находились места самого султана и его матери Нурбану.

В начале XVII века личные покои в гареме возвел для себя также султан Ахмед I, а в XVIII столетии — Ахмед III.


Интерьер Двойного павильона — покоев шахзаде

Не только женщины были обитательницами гарема. Главная задача правителя — продолжить древний род Османов, восходящий к XIII веку, поэтому роль старшего сына и будущего наследника (шахзаде) была очень велика. До определенного возраста мальчик рос на женской половине, и самые пышные покои (после самого султана и валиде) отводились именно ему.

Так называемый Двойной павильон был возведен на территории гарема в XVII веке. В XVIII столетии помещение отводилось под покои наследника. Вдоль трех стен проходит низкая уютная софа. Посередине стоит обязательная жаровня для обогрева. А вот проблема охлаждения помещения летом решена очень интересно — каждое окно имеет свой «кондиционер». В откосах больших окон сделаны небольшие фонтанчики с изящными раковинами, и воздух, попадая в комнату, сразу освежался. Стены, как и в соседних помещениях, отделаны изразцами, причем хорошо видно, что из них составлялись не просто орнаменты. Изразцы слева представляют единую композицию с изображением трех высоких кипарисов. Между верхними и нижними окнами проходит пояс изразцов с клеймами текстов из Корана.

Однако учеба шахзаде происходила не здесь. На территории гарема существовала школа для сыновей султана, одному из которых было суждено стать его преемником. Ее помещения выходят во Двор черных евнухов. Когда сын султана приступал к учебе, великий визирь должен был подарить ему богато украшенный букварь с золотыми буквами. По случаю первого чтения Корана обычно устраивали большие праздники и приглашали множество гостей. Далее мальчиков обучали письму, математике, толкованию Корана, мусульманскому законоведению, истории, философии, стихосложению, риторике и некоторым другим предметам. Особое внимание уделялось дворцовому этикету и военному делу.

По достижении возраста зрелости, в 13–14 лет, сыновья покидали помещения гарема. Однако, проживая в других покоях, юноша всегда мог навещать гарем, чтобы засвидетельствовать свое почтение и любовь к матери и бабушке-валиде, со временем подбиравшим девушек для собственного гарема наследника.


Двор фавориток

Один из самых больших открытых дворов с террасой называется Двором фавориток. Он неслучайно примыкает к помещениям султана и шахзаде.

Стены Двойного павильона шахзаде, отделанные ценными голубыми изразцами и снаружи, видны слева. Строения в правой части двора относятся ко второй половине XVIII века и возведены под влиянием архитектуры южных стран Европы. Их вторые этажи вынесены вперед, окна часто закрывались деревянными ставнями уже с самого восхода солнца. Дополнительной защитой от жары служит выступающая крыша, позволяющая окнам находиться в тени. В середине двора расположен традиционный фонтан с водой. Когда-то эти помещения назывались Гёзделер дайрелери (Покои фавориток).

Поселиться в них было мечтой каждой вновь поступившей в гарем девушки. Однако эта мечта осуществлялась далеко не у каждой обитательницы женской части дворца. Чтобы привлечь хоть ненадолго внимание своего повелителя, девушки старались совершенствовать все свои достоинства. Можно сказать, что гарем турецкого султана выполнял функции одного из первых в мире женских университетов, потому что обучение гёзде являлось по-своему ничуть не менее серьезным, чем обучение шахзаде. Его главной задачей было превратить невольниц самого простого происхождения, часто вовсе не грамотных и не говоривших по-турецки, в изысканных придворных дам. Девушек учили не только тщательно заботиться о своей красоте и разбираться в дорогостоящих одеяниях и украшениях, любая из претенденток на звание фаворитки должна была обладать и другими талантами. Особенно ценилось умение слагать стихи и петь. Многих учили танцам и игре на разных музыкальных инструментах. Желающие проходили обучение всем изысканным видам рукоделия — вышивке по бархату и шелку, шитью жемчугом и золотыми нитями. Наиболее любознательные осваивали целый курс наук, вплоть до философии и законоведения. Если девушка, пройдя такой курс, в течение некоторого времени не привлекала внимания султана, то ей могли определить приданое и выдать замуж за одного из вельмож. Для любого придворного считалось большой честью и удачей получить в жены воспитанницу султанского гарема.

Сегодня на скамейках, расставленных во Дворе фавориток, многочисленные туристы любуются видами Стамбула и дворцовых садов.


Золотая дорога

Из Двора фавориток идет так называемый Алтын Йол (Золотой путь). Воспользовавшись им, можно, минуя запутанные лабиринты гарема, пройти обратно во Двор черных евнухов. Старейший и самый длинный коридор дворца получил свое название не от пышной отделки, а от обычая, согласно которому султан, выходя из покоев, в дни торжественных церемоний разбрасывал здесь золотые монеты. Их могли подбирать обитатели гарема — приближенные и фаворитки, что и показано на старинных османских миниатюрах.

Если пройти по Золотому коридору до конца в другую сторону, можно выйти к воротам Кушхане Капысы (Кухонные ворота). Здесь находилась небольшая кухня, которая использовалась для обслуживания султанов по ночам. В наши дни в этом месте заканчивается экскурсия по гарему, и через небольшие ворота можно попасть в эндерун.


Библиотека султана Ахмеда III в третьем дворе

Кроме Палаты султана и Палаты священных реликвий в третьем дворе находится еще множество других строений. Сразу за воротами — Тронный зал, где султаны принимали иностранных послов. За ним, ближе к центру двора, — небольшое изящное здание Библиотеки султана Ахмеда III.

Ахмед III вступил на престол в 1703. Красивое небольшое здание библиотеки возвели в 1718 в так называемом стиле lale («тюльпан»). Недаром историки нарекли правление Ахмеда III «эпохой тюльпанов». Действительно, и сам султан, и его великий визирь чрезвычайно любили эти изысканные цветы, тратили большие деньги на их приобретение и даже сами выводили новые сорта. Турецкое «лале» имеет символическое созвучие со словом «Аллах», поэтому при дворе устраивались «праздники тюльпанов». Сам султан со своим гаремом и все остальные любовались их цветением в садах Топкапы.

Архитектурный стиль этой эпохи уже относится к новой истории Турции. Ахмед III, которого по праву можно назвать первым из султанов-реформаторов, проводил последовательный курс на приобщение страны к науке, культуре, экономике Европы. Им была открыта первая в исламском мире типография, развивался интерес к картографии, книгам, прессе. В разных концах Стамбула выросли многочисленные дворцы, были разбиты новые парки и сады с мраморными бассейнами и фонтанами. Загородную резиденцию правителя — Саадабад — построили по привезенным из Франции планам Версаля и Фонтенбло.

Библиотека «европейски ориентированного» султана — здание с двумя портиками, выходящими на два крыльца с обеих сторон фасада. Оно выстроено из серого камня, большие окна расположены в два яруса. От классической турецкой архитектуры остался только купол, увенчанный изящным шпилем с полумесяцем.


Интерьер библиотеки

Интерьер библиотеки состоит из одного большого просторного помещения, которое колоннами разделено на три части. Центральная увенчана куполом, две боковые имеют причудливо изогнутые своды. Мраморные арки и низкие резные стенки отделяют от основного помещения два небольших алькова. Стены второго яруса декорированы дорогостоящими изникскими изразцами. В интерьере — изразцы нескольких серий, совпадающие по тону, но различные по рисунку. Одними изразцами выложен фон, вторыми — наличники и карниз между окнами.

Окна первого яруса закрыты великолепными ставнями, инкрустированными перламутром. В окна второго вставлены разноцветные витражи. При открытых ставнях комнату заливали потоки света, а солнечные лучи оставляли на полу разноцветные отблески, при закрытых в зале воцарялся приятный полумрак.

Вдоль стен проходит излюбленная в Турции низкая софа с удобными подушками. Между окнами находятся книжные шкафы, они выполнены из красного дерева и изнутри отделаны в синий цвет, чтобы не нарушать общей цветовой гаммы помещения. Письменного стола в библиотеке нет — в те времена на Востоке, и в Турции в том числе, предпочитали работать сидя на софе или ковре. Книгу или свиток при этом держали на подставке, а писали на коленях. Однако есть основания предполагать, что султан использовал библиотеку не только как место чтения и письма, но и для конфиденциальных бесед с приближенными.


Фонтан у библиотеки

Под портиком библиотеки, обращенным в сторону двора, находится изящный фонтан. В отличие от фонтана-павильона на площади перед входом этот оформлен в виде источника. Резная плита разделена на три неглубокие ниши, в каждой из которых устроены кран и небольшая каменная раковина. Однако пышное оформление фонтана противоречит сравнительно скромным струям, текшим из кранов. Здесь следует учитывать символическое значение воды в исламе. В Коране неоднократно упоминаются райские источники и ручьи, которые орошают вечнозеленые сады. Около них в тени деревьев будут наслаждаться прохладой праведники. Так что фонтаны имели четкую ассоциацию с небесным блаженством и должны были превратить султанский дворец в райский уголок. Неслучайно плита этого фонтана обильно украшена исламской символикой, а ниши для воды напоминают михраб — нишу в мечети, которая указывает молящимся направление на Каабу.

Однако фонтан у библиотеки имел еще одно практическое значение. Когда в ее зале султан беседовал с кем-то из приближенных, неумолчный шелест струи мешал излишне любопытным ушам что-либо подслушать, и все государственные и личные секреты повелителя оставались тайной.


Константин Капыдаглы, придворный художник Церемония восшествия на престол султана Селима III. Около 1789

Недалеко от библиотеки расположена галерея портретов султанов.

Издавна художниками при султанском дворе являлись его христианские подданные, на которых не распространялись запреты ислама на изображение живых существ. Одному из них принадлежит картина, иллюстрирующая церемонию джюлус султана Селима III (1789–1807).

Селим III, сын Мустафы III, унаследовал трон после смерти своего дяди Абдул-Гамида I в возрасте 27 лет. Обычно джюлус совершался еще до погребения предшественника. Сначала бывший шахзаде отправлялся на поклонение плащу пророка Мухаммеда, потом его поздравляли великий визирь и глава духовенства — шейх-уль-ислам. Затем он шел во второй двор, чтобы сесть на золотой трон и принять поздравления всех сановников и придворных.

Пышная церемония происходила перед Воротами Блаженства, которые ведут в третий двор. Султан восседает на троне, стоящем под портиком ворот. По правую руку от него находились великий визирь, шейх-уль-ислам, верховный судья — кади, командующий османским флотом — каптан-паша, а также глава черных евнухов — кызлар-агасы. По левую руку стоят шахзаде и оруженосцы. Под портиком расположился также особый отряд придворной стражи — зюлюфлю балтаджи и сановники внутренних покоев дворца. Во дворе готовятся приветствовать султана сановники разных рангов, придворные, улемы и янычары.

После завершения джюлуса новый повелитель вставал с трона, благодарил всех присутствующих, совершал намаз об упокоении покойного предшественника и удалялся во внутренний двор. Всем присутствующим на церемонии позднее выдавались подарки — джюлус бахшиши.


Константин Капыдаглы, придворный художник Портрет султана Селима III. 1803

Тот же придворный художник спустя 14 лет изобразил зрелого 40-летнего Селима, сидящего на софе в своих покоях. В его темной бороде еще нет седины, но глаза устало полуприкрыты, а лицо не выражает никаких эмоций. Он одет в традиционную одежду, на голове тюрбан с белым эгретом, за пояс заткнут кинжал. В правой руке, украшенной перстнем, повелитель правоверных держит длинную нить жемчужных четок. В них обычно насчитывалось 99 зерен, и они символизировали «99 прекрасных имен Аллаха».

Однако на этом следование традициям кончается — поверх красного халата на султане надета еще одна одежда, напоминающая европейскую мантию, отделанную мехом горностая. За его спиной шкаф с несколькими предметами, среди которых выделяются часы европейской работы — явное свидетельство культурных пристрастий правителя.


Неизвестный художник Портрет султана Баязида I Западная Европа, XVI век

Согласно исламской традиции считается, что живые существа, изображенные смертным человеком, после его смерти оживут и придут к нему с требованием, чтобы он наделил их еще и бессмертной душой. Естественно, художник не может этого сделать, потому что такое сотворить может только Аллах, и душа его будет погублена несовершенными творениями. Поэтому мусульмане не рисковали заниматься живописью (исключением была книжная миниатюра, на которую запрет не распространялся). Но поскольку грех падает на художника, то никто не мешал пригласить ко двору европейских живописцев, первым это сделал еще султан Мехмед Фатих, над портретом которого работал Джентилле Беллини. Выполненный с натуры портрет завоевателя Константинополя хранится сегодня в Национальной галерее в Лондоне, а его копия — в Топкапы.

Традиция не исчезла и в XVI веке, хотя тогда к турецкому двору приглашались менее известные художники — их имена до нас не дошли. Главной задачей, которая перед ними ставилась, было прославление династии Османов, потому что ни один правитель не может обойтись без портретов своих предков, которые служат доказательством его прав на наследственную власть. Так неизвестный итальянский художник, которого искусствоведы считают принадлежащим к мастерской Веронезе, получил заказ на изготовление портретов далеких предков правящего султана. В качестве заказчика выступал двенадцатый по счету представитель династии Османов, султан Мурад III (1574–1595). Точные копии этих портретов находятся в Старой пинакотеке в Мюнхене.

Неизвестно, приезжал ли живописец в Турцию или просто отправил в Стамбул уже готовые произведения. По вымышленным портретам трудно составить представление о знании им турецких реалий, в частности об одежде и головных уборах. Скорее всего, художник рисовал свое представление о турецких султанах. На всех портретах присутствует огромная чалма, которая, однако, нигде не украшена эгретами. Наиболее выразительным из всей серии является вымышленный портрет четвертого султана Баязида I (1389–1402), грустно глядящего на зрителя через плечо.


Портрет султана Абдул-Гамида II. Турция, вторая половина XIX века

Султан Абдул-Гамид II (1842–1918), младший сын султана Абдул-Меджида I, тридцать четвертый правитель из династии Османов, стоял во главе Османской империи в 1876–1909. Несмотря на внешне европейский вид, он считался одним из самых жестоких правителей за всю историю Турции, и мало кто из знавших его мог найти для него доброе слово. Вероятно, это было связано с его душевным заболеванием — паранойей.

Султан был крайне подозрителен и одержим манией шпионить за всеми окружающими. Он страдал бессонницей и поэтому мог потребовать к себе любого из министров и секретарей в любое время дня и ночи. Абдул-Гамид II решил перенести свою резиденцию из дворца Долмабахче в новый дворец Йылдыз (Звездный дворец) и постарался обустроить его так, чтобы свести к минимуму все связи с внешним миром. Дворец был превращен в хорошо охраняемую крепость. В гареме у него было 12 жен и наложниц, 16 детей, что было большой редкостью для XIX века.

Он постоянно опасался заговоров и создал широкую сеть осведомителей. С 1878 в Турции установился реакционный, репрессивный режим, который турки называли «зулюм» — гнет. В странах Европы Абдул-Гамида II прозвали «кровавым султаном». В 1909 он был низложен в результате военного переворота, новым султаном был провозглашен его брат. Абдул-Гамид был сослан в Салоники, только в начале Балканских войн его вернули в Стамбул. Он кончил свои дни в летнем дворце султанов Бейлербей.


Миниатюра с портретом султана Ахмеда I. Турция, первая половина XVIII века

Миниатюра выполнена в Османской империи в период 1703–1730 известным художником той эпохи Левни. Его настоящее имя было Абдюльджелиль Челеби. Родом из Эдирне, он поступил на службу в придворную мастерскую, которая отвечала за настенные росписи. В начале карьеры Челеби занимался орнаментальными росписями и позолотой, потом проявил талант художника-миниатюриста. Ему было поручено создание «Большой иллюстрированной родословной» рода Османов. Впервые в истории турецкого искусства были написаны изображения султанов, не связанные с текстом рукописи, а представляющие собой отдельные портретные миниатюры.

Султан Ахмед I, строитель знаменитой мечети, представлен сидящим с поджатыми ногами на красном ковре с желтой подушкой. Он изображен еще молодым человеком с черной бородой и усами. На голове султана белоснежная чалма со свисающим вниз эгретом — символом высшей власти. Он одет в парадный кафтан с длинными откидными рукавами и накладными застежками, подбитый мехом. Кафтан сшит из зеленой ткани с крупным рисунком в виде стилизованных цветов. Из-под его откидных рукавов видны рукава нижнего халата из ткани серо-сиреневого цвета с цветочным рисунком. Из такого же материала, видимо, выполнена и подкладка кафтана, которая видна внизу. На миниатюрах, созданных Левни, символы власти в руках многих падишахов, в том числе и Ахмеда, отсутствуют.


Миниатюра «Прием у султана Селима II». Турция, вторая половина XVI века

Миниатюра из книги «Шах-наме-и-Селим-хан» является свидетельством устойчивой османской традиции создания иллюстрированных историй каждого правления, которая возникла уже в XVI веке. На рукописные книги не распространялся исламский запрет на изображение живых существ.

Султан Селим изображен сидящим на золотом троне под балдахином. Он одет в светлый халат, подпоясанный красным поясом, и темно-синий кафтан, на голове высокая чалма. По правую руку от него стоят великий визирь и другие высшие чины государства, сзади — главный оруженосец и хранитель султанской мантии. На головах последних — высокие красно-золотые уборы. Оруженосец занимал в придворной иерархии третье место после визиря и хранителя султанских покоев. В султанской казне они отвечали за сохранность личного оружия повелителя. Во время торжественных процессий обязанностью оруженосца было ехать по правую руку от султана и держать его саблю. Главный оруженосец одет в синий кафтан с золотым поясом. Хранитель султанской мантии был личным камердинером султана и ехал сразу за ним. В его обязанности входило наблюдение за сохранностью всего пышного гардероба государя. Хранитель мантии одет в красный кафтан с золотым поясом, он держит один из символов власти — золотую матару (богато украшенную флягу с водой). Около них стоит большая группа менее высокопоставленных придворных. Лица, приглашенные на аудиенцию, расположены ниже. Один из них низко кланяется падишаху, другой опустился на колени перед троном.


Палата священных реликвий в третьем дворе

С левой стороны третьего двора, за Мечетью белых евнухов, расположена Палата султана, возведенная при Мехмеде Фатихе как место его постоянного пребывания. В начале XVI века при Селиме Явузе (Грозном) ее вид изменился — было пристроено новое помещение, которое носит название Павильон священных реликвий. После завоевания Селимом мамлюкского Египта в 1517 турецкие султаны стали носить также титул халифа — религиозного главы правоверных мусульман-суннитов. Из Каира в Стамбул по приказанию Селима были перенесены главные святыни ислама, находившиеся у последних Аббасидских халифов — дальних родственников самого пророка.

В Палате находятся ключи и замки от Каабы, хранителями которых на протяжении ряда столетий были турецкие султаны, желоба с ее крыши, детали покрывал, меняющихся на святыне ежегодно, фрагменты реликвариев от знаменитого Черного камня. Кроме того, тут же находятся модели Каабы, выполненные из разных материалов, а также модели мечети в Медине, где был похоронен пророк Мухаммед, и мечети «Купол Скалы» в Иерусалиме. К числу священных реликвий относятся также немногочисленные сохранившиеся личные вещи пророка — его плащ и меч. Одна из не совсем обычных для мусульманского мира святынь напоминает о земном пути Мухаммеда. Это ларец с его зубом, выбитым в первой битве за ислам при Уходе 19 марта 652, когда войско мусульман потерпело поражение во время войны между Меккой и Мединой. Также здесь хранятся вещи его ближайших родственников, например, рубашка и халат любимой дочери Фатимы, матери его единственных внуков. Сохранились и мечи его ближайших сподвижников — Умара и Усмана.

К числу священных реликвий также относятся вещи, связанные с библейскими и евангельскими персонажами, упоминаемыми в Коране. Например, блюдо патриарха Авраама (Ибрагима), который считается предком всех арабов, небольшой деревянный жезл — им, по преданию, пророк Моисей (Муса) извлек воду из скалы. Кроме того, здесь находится меч благочестивого израильского царя Давида (Дауда) и одежда, приписываемая патриарху Иосифу (Юсуфу). Среди величайших реликвий, почитаемых и христианами — ковчег с правой рукой Иоанна Предтечи (Яхьи).

Несмотря на то что ныне выставка священных реликвий считается музейной экспозицией, большое количество мусульман приходит сюда, чтобы не только посмотреть на древние святыни, но и поклониться им.


Меч пророка Мухаммеда. Аравия, VII век

Меч пророка Мухаммеда является одной из главных святынь ислама, так как он не только имеет мемориальное значение, но и овеян многими легендами. Предание гласит, что в течение своей жизни Мухаммед владел девятью мечами, каждый из которых имел свое собственное название. Некоторые из них он унаследовал, другие получил в подарок от соратников, иные захватил в боях в качестве трофеев.

Однако Мухаммед не был по профессии воином, он родился в 571 в семье богатых торговцев и первую половину жизни провел в Мекке совершенно мирно. Рано оставшись сиротой, он воспитывался сначала дедушкой, потом дядьями. Большого наследства Мухаммеду не досталось, и в возрасте 25 лет он женился на богатой вдове старше себя. Ведя обеспеченную жизнь, он оставил торговлю и стал проявлять интерес к философским и религиозным учениям, которых в Аравии было известно много. В возрасте около 40 лет, в 610, ему было послано первое откровение, и вскоре Мухаммед стал проповедовать учение о вере в единого Аллаха. Его деятельность в Мекке привела к конфликту с частью ее жителей, в том числе с родичами. Пророк со своими сторонниками в 622 совершил хиджру — переселение из Мекки в Медину. С этого времени ведется отсчет мусульманского летоисчисления. Через год началась война сторонников Мухаммеда с приверженцами многобожия из Мекки, во время которой и использовались некоторые из мечей, хранящиеся сегодня в Топкапы.

Однако меч аль-Кадыб («Брусок», «Прут») никогда не применялся в сражениях, подобное оружие использовалось путешественниками и паломниками на опасных средневековых дорогах. Оно имеет узкое тонкое лезвие около метра длиной. На одной его стороне серебром выведена арабская надпись «„Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк Его“. Мухаммед Бен Абдаллах Бен Абд аль-Муталлиб». Ни в каком историческом источнике нет указаний на то, что этот меч использовался в какой-либо битве. Он оставался в доме пророка Мухаммеда и применялся позже, халифами из династии Фатимидов. Ножны из дубленой кожи, по-видимому, реставрировались в более поздние эпохи.

Кроме этого меча в Топкапы есть несколько других клинков, которые тоже принадлежали Мухаммеду. Еще один из его мечей хранится сегодня в мечети Хусейна в Каире.


Здание Сокровищницы

Одним из старейших зданий третьего двора является так называемый Павильон Фатиха (Фатих Кёшкю), корпус которого вытянулся вдоль Мраморного моря. Его здание, называемое также Эндерун Хазинеси (Сокровищница внутреннего двора), построено во времена султана Мехмеда II (около 1460) и было в числе первых в формировавшейся структуре нового дворца. Оно задумывалось как место для хранения главных сокровищ султанской казны, которые могли покидать дворец только по особо важным случаям.

Здание увенчано двумя куполами, прорезанными небольшими окнами, и окружено галереей, как и многие другие строения Топкапы. По-видимому, согласно изначальному замыслу первого заказчика, султана Мехмеда, дворец планировался как летняя резиденция, поэтому единственное назначение куполов — обеспечить освещение и увеличить объем воздуха в помещении, а галереи должны были не давать солнцу нагревать стены. Об этом же говорит открытая терраса с фонтаном, примыкающая к Павильону Фатиха с другой стороны.

С течением времени павильон XV века соединили с другим строением — Палатой военных компаний, основанной Мурадом IV в 1635. При строительстве галереи этой палаты использовались византийские колонны из зеленоватого камня. В помещениях Палаты военных кампаний, перестроенных в XVIII веке, в настоящее время размещается уникальная экспозиция кафтанов и других одежд султанов XV–XIX веков.

В Эндерун Хазинеси открыта выставка одного из самых больших собраний сокровищ в мире. Султаны Османской империи скопили огромное количество уникальных ценностей и высокохудожественных артефактов, многие из которых представлены в этой экспозиции, размещенной в четырех залах.


Вид с террасы Павильона Фатиха

С террасы Павильона Фатиха открывается один из самых прекрасных видов в Стамбуле. Величественная панорама позволяет увидеть соединение всех трех водных пространств, на которых был построен город. Становится понятно, почему Мехмед Фатих предпочел возвести резиденцию в таком стратегически важном месте.

Справа находится Мраморное море, слева — начало залива Золотой Рог, который в течение многих столетий служил хорошо защищенным портом. На противоположном берегу Золотого Рога — Галата — район города, где издавна селились европейцы. Там же в XIX веке были построены новые султанские резиденции, в том числе дворец Долмабахче, куда переехали обитатели Топкапы.

Вдаль уходит Босфор — путь в Черное море. Удачно выбранное положение на перекрестке морских путей обеспечило городу процветание в разные исторические эпохи. Сегодня водные пути не потеряли своего значения не только в перевозке грузов, но и в структуре городского транспорта многомиллионного мегаполиса Стамбула. Многочисленные паромы от пристаней Азиатской части города, которая видна справа, перевозят жителей к пристаням Золотого Рога, так как ветка метро под Босфором еще только строится. Вдалеке видны опоры моста через Босфор — уникального произведения человеческого гения, возведенного в 1973. Длина его главного пролета — более километра, под ним могут свободно проходить суда любого размера, и крупные океанские лайнеры, и даже авианосцы.

С террасы Фатих Кёшкю также можно увидеть остальные части дворцового комплекса. Слева видно одно из строений четвертого двора — павильон Меджидийе, возведенный по приказу султана Абдул-Меджида I в середине XIX века в европейском стиле. Этот белый одноэтажный особняк использовался правителями как место отдыха, когда они приезжали в Топкапы из своих новых резиденций в дни торжественных церемоний. В его подвальном помещении в настоящее время размещается ресторан, где готовят блюда традиционной османской кухни. Сам павильон пока закрыт для посещения.

Когда-то территория Топкапы доходила до самого Мраморного моря и ограничивалась только древними византийскими стенами, остатки которых видны внизу. Однако в XIX веке вдоль берега была проложена железная дорога, которая отрезала некоторые павильоны, стоящие на самом берегу, и нанесла существенный вред и древним стенам, и дворцовым постройкам.


Парадный трон султана Мурада III. Турция, вторая половина XVI века

В настоящее время помещения Эндерун Хазинеси используются по своему прямому назначению, для которого здание было построено Мехмедом Фатихом, — здесь выставлены сокровища, за долгие столетия приобретенные династией Османов. Собрание является одним из самых крупных в мире, его история сложилась так, что султанская казна не пострадала от войн и революций после того, как Османская империя прекратила свое существование.

К числу главных экспонатов сокровищницы относятся троны султанов, которых насчитывается четыре. В Турции отсутствовал такой символ высшей власти, как корона, следовательно, отсутствовала и коронация. Ее заменяла церемония восседания на престоле — джюлус, которая проходила перед Воротами Блаженства сразу после смерти предшественника. Поэтому троны играли для представителей династии Османов особую роль.

Парадный трон султана Мурада III, внука Сулеймана Великолепного, был выполнен во второй половине XVI века. Его преподнес правителю зять — губернатор Египта Ибрагим-паша, он был женат на одной из 27 дочерей властителя. На золотые пластины, которыми отделан трон, пошло около четырех тысяч золотых монет. Весит царское место более 250 килограммов. Кроме этого, оно украшено 954 зелеными хризолитами, которые равными рядами вставлены в драгоценные пластины.

Трон выполнен в виде широкого дивана с низкой спинкой и подлокотниками. Это дало повод европейским исследователям некоторое время думать, что на таких тронах правители сидели, скрестив ноги. Однако на картинах хорошо видно, что султан сидит на нем в центре, как на обычном стуле. Чтобы понять, зачем же тогда трон был сделан таким широким, необходимо знать о символическом значении такого атрибута власти. Одни исследователи считают, что рядом с султаном оставалось место, предназначенное для Аллаха, чьим наместником на земле считался правитель. Другие полагают, что султан сидел в центре широкого трона, не опираясь ни на спинку, ни на подлокотники, и тем самым показывал, что его власть дана свыше, она не нуждается ни в какой материальной опоре.

Облицованный золотом трон использовался только во время самых торжественных церемоний, включая джюлус.


Трон султана Ахмеда I. Турция, начало XVII века

Кроме парадного трона в казне насчитывалось еще три — подаренный правителем Ирана Надир-шахом, переносной и использовавшийся во время торжественных трапез.

В большинстве случаев трон правителя представлял собой не просто кресло, а целый комплекс предметов — само тронное кресло, балдахин, ступени, подставки для регалий и символические барьеры, ограждавшие пространство перед троном. По восточной традиции с балдахина обязательно спускалась подвеска.

К числу подобных царских мест относится трон Ахмеда I, внука Мурада III, выполненный в начале XVII века. Он сделан в виде кресла с подножием из трех ступеней и балдахином, который укреплен на четырех высоких опорах. Считается, что трон создавался по проекту архитектора Мехмад-аги, строителя Голубой мечети. Деревянные пластины царского места инкрустированы перламутром и украшены множеством драгоценных камней — изумрудов, рубинов, бирюзы, хризолитов. Основу узора на спинке и балдахине составляют изящные корзины с пышно вьющимися ветками. Под балдахином находится подвеска, обозначавшая место правителя. В подвеску этого трона вставлены один их самых больших в мире изумрудов, крупная бирюза, а также другие камни.

Трон Ахмеда I использовался его потомками во время праздничных трапез, приуроченных к религиозным и семейным торжествам.


Подвеска для трона. Турция, XVIII век

Подвески, дополнявшие балдахин трона падишаха, в культуре Востока считаются символами могущества. Они крепились или к самому трону правителя, или над тем местом, где он пребывал, обычно к потолку или куполу помещений, удостоившихся чести быть им посещенными — палаты приемов, зала Дивана, личных покоев. Естественно, что никто, кроме самого государя, не мог занимать место под этим атрибутом власти.

Как правило, подвески имели круглую или сферическую форму. Значительная часть из коллекции Топкапы имеет религиозное назначение и являлась дарами султанов для усыпальницы пророка Мухаммеда в Медине. При изготовлении подвесок для мечетей, обителей дервишей, усыпальниц, библиотек использовались более скромные материалы — горный хрусталь, фарфор, стекло, латунь, дерево. В султанскую казну попадали только самые дорогие экземпляры, выполненные из драгоценных материалов.

Подвеска, созданная для Селима III (1789–1807), явно испытала сильное влияние стиля классицизм. Она имеет грушевидную форму и подвешивается на золотой цепи. Подвеска декорирована по синему фону симметричными узорами из бриллиантов. В средней части это ромбовидная сетка с более крупным камнем в центре. Только зеленый эмалевый медальон и размещенная в нем бриллиантовая тугра султана напоминают о том, что перед зрителем не просто модное украшение, а один из высших символов государственной власти.


Эгрет для тюрбана султана. Турция, XVIII век

Хотя у османских султанов отсутствовали короны, головному убору правителя — тюрбану — уделялось большое внимание. На всех миниатюрах властитель выделяется из толпы придворных его размером и формой.

При сооружении тюрбана ткань, обычно белую, наматывали на особый конусообразный головной убор — кавук. Он состоял из суживающихся кверху клиньев и изнутри подбивался плотным хлопком, что позволяло ему держать форму. Когда тюрбан снимали, его ставили на специальную подставку и накрывали платком, чтобы уберечь от пыли. Даже простая стирка ткани для него превращалась в особую церемонию, до которой были допущены только доверенные служители.

Особая роль отводилась украшению тюрбана повелителя. Для этой цели использовали эгреты. В культуре Азии они считались средством придания силы, а также защитой от злых духов. Такие украшения носил не только султан, но и наследные принцы, великие визири, сановники высоких рангов. К головному убору повелителя часто прикреплялся не один, а два или три эгрета.

Данный эгрет XVIII века выполнен из золота, включая черенок для крепления. В центральной части — три больших неограненных камня — рубин и два изумруда. Они окружены более мелкими бриллиантами, самый крупный из которых расположен над рубином. Выше помещены четыре жемчужины. Верхняя часть эгрета представляет собой пышную барочную композицию из пяти рогов изобилия, украшенных бриллиантами. Чтобы эгрет надежнее и плотнее крепился к головному убору, к нему приделаны четыре цепочки с крючками на концах. Они также украшены бриллиантами, к каждой прикреплены девятнадцать подвесок с изумрудами. С оборотной стороны имеется гнездо для плюмажа из перьев серой цапли.


Парадная колыбель наследника. Турция, XVIII век

Уже с момента рождения сына султана (шахзаде) начиналось его участие в торжественных церемониях. Об этом радостном событии жители Стамбула оповещались орудийными залпами, потом объявлялись праздничные торжества с фейерверками и угощением. Указами о рождении шахзаде извещалось все население государства и зарубежные страны. Это не зависело от того, родился сын у законной жены или у наложницы — он был официальным наследником падишаха. Если рождалась девочка, торжества были менее пышными. В любом случае счастливая мать получала дорогие подарки, новый ранг, апартаменты в гареме, кормилиц и увеличенный штат прислуги.

После поздравлений великого визиря и высших чинов новорожденному младенцу подносили три украшенные драгоценными камнями колыбели: одну от султана, вторую от великого визиря и третью от бабушки валиде-султан. Они изготавливались по распоряжению главного казначея и торжественно доставлялись в гарем вместе с украшенными вышивкой одеялами и покрывалами. Эти торжества так и назывались — «церемония колыбели».

Колыбель наследника по своему роскошному убранству походит на маленький трон. Она выполнена из золота и обита изнутри синей тканью. По ее краю проходит узор из крупных ромбов, боковые стенки представляют собой пышные пальметты (декоративный орнамент в виде стилизованных пальмовых листьев или стилизованный веерообразный лист). Вся колыбель украшена множеством драгоценных камней, в основном рубинов и изумрудов, а также жемчугом и бриллиантами.


Кинжал Топкапы. Турция, вторая четверть XVIII века

В четвертом зале сокровищницы представлены самые знаменитые памятники, в том числе так называемый алмаз ложечника, ятаган султана Сулеймана Кануни и прославленный кинжал Топкапы.

В странах Востока кинжал всегда являлся символом высокого положения. Об этом говорят портреты, на которых султаны одеты не в военные доспехи, а в халаты, за их поясом воткнут богато украшенный кинжал. Подобно всем другим видам оружия, драгоценные клинки часто служили подарками одних государей другим.

Так называемый Кинжал Топкапы, без сомнения, является одной из жемчужин султанской казны и коллекции музея. И его рукоятка, и ножны выполнены из чистого золота. Стальной клинок декорирован двумя желобками по краям и небольшим выступом посередине. Рукоять кинжала украшена тремя большими отполированными изумрудами, восьмью бриллиантами и двумя поясками из мелких бриллиантов. Ножны декорированы резьбой и бриллиантами. На их наконечнике закреплен изумруд, а в средней части — эмалевая вставка с изображением корзины цветов и плодов.

Кинжал был изготовлен по приказу султана Махмуда I (1730–1754) и предназначался в подарок могущественному правителю Ирана Надир-шаху. Однако турецкое посольство с пышными дарами еще в пути узнало о смерти Надир-шаха и вернулось обратно в Стамбул. Так это замечательное произведение искусства осталось в казне османских властителей.


Кувшин с двумя носиками. Турция, вторая половина XVI века

В сокровищнице, как и в любом музее, для осмотра выставлена только небольшая часть собрания, и каждый экспонирующийся предмет является одновременно и уникальным шедевром, и исторической реликвией. Во втором зале сокровищницы размещены дипломатические подарки и военные трофеи, в третьем — изделия османских мастеров. Все вещи, принадлежавшие султанам, представляли собой драгоценные и изящные произведения лучших турецких ремесленников.

Кувшин грушевидной формы с двумя носиками имеет высоту чуть более 20 см. Он выполнен из горного хрусталя во второй половине XVI века — в эпоху расцвета Османского государства и наивысшего могущества его правителей. Оправа, цепь пробки и тонкие высокие носики с загнутыми концами сделаны из золота. По всей поверхности сосуда расположены золотые касты в виде цветочных розеток, в которые вставлены драгоценные камни — крупные рубины и изумруды, ограненные «розой» (старинная огранка с плоской нижней частью и 12 или 24 треугольными верхними гранями, обычно применявшаяся для мелких алмазов).


Коран в футляре. Турция, XVI–XVII века

Султаны, которые с 1517 носили еще титул халифов — духовных глав мусульманской общины, должны были показывать подданным пример праведной жизни и тщательно выполнять все религиозные обязанности.

Проявлением их благочестия являются многочисленные экземпляры Корана в драгоценной оправе. В миниатюрные рукописи часто были включены еще тексты наиболее важных молитв. Такие Кораны хранились в изысканных футлярах, небольшой размер позволял носить их за поясом или в кармане и использовать, где бы ни застал намаз. Кроме того, священная книга применялась как оберег и даже как способ предсказать будущее — приемы гадания также были включены в некоторые экземпляры.

Миниатюрный футляр выполнен из золота, сбоку он закрывается на петли, через которые продет золотой стержень. На стенках футляра закреплены выпуклые касты с неограненными драгоценными камнями. В центре сверху и по углам изумруды, соответствующие традиционному цвету ислама. Между ними расположены четыре алмаза и четыре рубина, а также более мелкие камни. К верхней стенке приделаны два кольца для кистей, которыми футляр крепился за поясом, вокруг колец расположены четыре бирюзы.


Алмаз Ложечника. Оформление кулона — Турция, XIX век

Среди наиболее интересных экспонатов коллекции Топкапы находится знаменитый драгоценный камень — алмаз Ложечника (Кашикчи Эльмасы) весом в 86 карат. Это самый крупный и известный исторический камень султанской сокровищницы. Алмаз грушевидной формы получил при огранке всего 49 граней (бриллиантами называются камни, которые имеют 57 граней). В султанскую казну он, судя по всему, поступил в начале 1680-х, в правление Мехмеда IV.

Место происхождения алмаза неизвестно, а история находки загадочна. Некий торговец скобяными изделиями выменял его у первого владельца, который нашел камень где-то в куче мусора, на три металлические ложки. От этого алмаз и получил свое название. В дальнейшем торговец продал камень ювелиру за 10 акче — мелких монет, никто тогда не подозревал его настоящей стоимости. Только когда мастер показал свою покупку коллегам, после долгих споров и сомнений стало ясно, что это уникальный алмаз. В конце концов камень попал к великому визирю Мустафе-паше, а затем был преподнесен султану.

В настоящее время алмаз Ложечника вставлен в кулон XIX века и окружен двумя рядами бриллиантов. В первом — 21 камень, во втором — 27, вверху кулона — бриллиант овальной формы. Все камни подобраны так, чтобы подчеркнуть и оттенить размер и форму уникального алмаза.


Парадный шлем. Турция, середина XVI века

Большая часть оружия, принадлежавшего турецким султанам, размещена в настоящее на время на выставке оружия, однако наиболее богато украшенные образцы находятся в экспозиции Сокровищницы. К их числу наряду с кинжалом Топкапы относится и данный парадный шлем. Если обычно шлемы были отделаны золотом и украшены изящными надписями, то этот инкрустирован драгоценными камнями.

Форма железного шлема, выполненного в середине XVI века, традиционна: он имеет высокое навершие, козырек, стрелку, которая защищала лицо, науши и назатыльник. Конический купол густо украшен золотой гравировкой с растительным орнаментом. В золотые касты в виде цветочных розеток вставлены любимые на Востоке камни — рубины и бирюза, которым придавалось особое символическое значение. Согласно поверьям, рубин наделял своего владельца смелостью и отвагой, а бирюза приносила счастье и удачу. Поэтому неудивительно, что этими камнями украшались многие предметы, в том числе оружие и доспехи. По венцу идет насеченная золотом надпись, содержащая четыре первых айата (стиха) суры «Победа» из Корана. Над надписью помещен фриз из пальметт, украшенный чередующимися рубинами и бирюзой. На козырьке и назатыльнике также написаны айаты из Корана, которые должны были давать защиту свыше владельцу шлема. Внутри пальметты на навершии носовой стрелки нанесена формула единобожия.

Известно, что османские султаны надевали подобные шлемы, украшенные драгоценными камнями, на некоторые торжественные церемонии и при вступлении в покоренный ими город. Судя по времени изготовления, шлем мог принадлежать или султану Сулейману Великолепному, или его наследнику Селиму II.


Кафтан. Турция, XVIII век

Покинув сокровищницу, можно перейти в соседнее здание — Палату военных кампаний. В ней размещена не менее интересная коллекция — халаты и другие предметы гардероба султанов. В музеях мира средневековой одежды сохранилось очень мало, потому что она изнашивалась при жизни своих владельцев, переделывалась или просто уничтожалась после их смерти. Собрание Топкапы является счастливым исключением благодаря существовавшей в Турции традиции покрывать гробницы одеждами умерших. В XIX веке из нескольких султанских мавзолеев (в Стамбуле не было единого места для погребения правителей) в музейное собрание поступило большое количество ценных средневековых одеяний.

Все одежды выполнены из самых дорогих тканей и имеют оригинальный восточный фасон. Кафтан султана Ахмеда III был сшит в начале XVIII века из светлой шелковой ткани с крупными узорами. Он имеет контрастную по цвету темно-красную подкладку. Вместо ворота — небольшой вырез, оригинальные вырезы имеются также спереди на длинных рукавах. Застегивается одежда на двенадцать пуговиц с навесными петлями.


Парадный кафтан. Турция, последняя четверть XVI века

Как и в допетровской Руси, турецкая традиция требовала, чтобы одежда представителей высших слоев общества была многослойной и сшитой из ярких дорогих тканей, позволяющих демонстрировать богатство и сразу привлекающих к себе внимание. Нижней одеждой обычно считался халат, а верхней — кафтан.

Этот кафтан сшит из очень дорогой привозной ткани — итальянского рельефного золотного бархата. В подобных тканях использовался не просто шелк, но и тончайшие золотые и серебряные проволочки, перевитые с шелковыми нитями. Парадный кафтан длинный, как и положено праздничным одеждам, и имеет рукава, которые превышали длину руки и обычно собирались в пышные складки. Бархат по гладкому кремовому фону заткан серебряной нитью, темно-красный узор представляет собой крупные тюльпаны с изогнутыми листьями. Это типично турецкий мотив, что говорит о специальном заказе на подобные ткани, которые получали мастера Италии от османского двора.

Кафтан был сшит в последнюю четверть XVI века и, вероятно, принадлежал сыну или внуку Сулеймана Великолепного — султану Селиму II или его наследнику Мураду III.


Детский кафтан. Турция, XVII век

Совершенно уникальным и не имеющим аналогов в мире является собрание детской одежды. Обычно никому не приходит в голову ее сохранять, однако в традициях Османской Турции было сбережение вещей всех сыновей и дочерей султана, даже тех, которые умерли малолетними. Их одежда аккуратно сворачивалась и завертывалась в ткань, на которую нашивалась этикетка. Специальные служители должны были следить за тем, чтобы она оставалась в целости — по крайней мере, раз в год ее доставали и проветривали. К сожалению, иногда происходила путаница с бирками, и сегодня неизвестно, кому принадлежали некоторые вещи.

Детский кафтан сшит из яркого шелка, который был широко распространен в XVII веке по всей Европе. На Руси благодаря этим полоскам такая ткань назвалась «дороги». Шелк с чередующимися красными и желтыми полосами говорит о царственном статусе владельца такой одежды. Здесь хорошо виден оригинальный крой кафтана — косые полы, которые образуют своеобразную широкую юбку. Нижняя часть одеяния расширена за счет вставки дополнительных клиньев.


Детский кафтан. Турция, XVI–XVII века

Данный детский кафтан сшит из светлого однотонного атласа и имеет подкладку из темно-зеленой ткани. По поводу фасона нужно отметить, что в течение долгих столетий одежда детей полностью копировала одежду взрослых. Кафтан имеет короткие рукава и небольшой воротник в виде присобранной стойки. Отсутствие застежки может говорить о том, что такую вещь носили исключительно с поясом. Возможно, что в комплект детской одежды также входили широкие штаны — шальвары.


Галерея у Палаты священных реликвий

Покинув экспозиционные помещения в третьем дворе, посетитель продолжает прогулку по музею в четвертом дворе. Пройти туда можно двумя путями — мимо Павильона Фатиха или мимо Палаты священных реликвий.

Второй путь позволяет полюбоваться внешним убранством стен палаты, которые отделаны великолепными изразцами и золочеными решетками окон. Два ряда колонн вдоль бокового фасада здания образуют широкую прохладную галерею. Стена украшена многочисленными панно с султанскими туграми, цитатами из Корана и просто орнаментальными мотивами. В стене палаты находится также фонтан, свидетельствующий о том, что ранее перед поклонением священным реликвиям совершался обряд омовения, как перед входом в мечеть.

Галерея приведет посетителя к фасаду одного из самых старых зданий дворца — Зала обрезания (Сюннет одасы).


Портал Зала обрезания

Зал обрезания был построен в 1461 по приказу султана Мехмеда Фатиха. В настоящее время галерея, соединяющая его с Палатой священных реликвий, почти полностью закрывает вид на главный фасад здания, выложенный изникскими изразцами. Зато посетитель видит во всех подробностях и замечательные изразцы, и украшения портала. Изразцы и надпись над входом образуют настоящую пышную раму вокруг двери Зала обрезания.


Интерьер Зала обрезания

Зал обрезания относился к тем постройкам, которые использовались и для частной жизни, и один раз в несколько лет для проведения семейных торжеств. Здесь происходило одно из главных династических событий — обряд обрезания наследников султана (сюннет). За 3–4 месяца до его проведения отправлялись извещения во все крупные административные центры, а также в вассальные и приграничные государства. Затем приступали к приготовлениям, потому что празднование предстояло весьма пышное.

После обрезания мальчиков отводили в богато украшенный павильон и укладывали отдохнуть. В это время, чтобы отвлечь детей от неприятных ощущений, им подносили щедрые подарки от всей семьи и многочисленных гостей. Герои дня чувствовали себя в центре внимания, в этот день должен был исполняться любой их каприз.

Одновременно с обрядом обрезания для своих сыновей султаны за свой счет устраивали и обряды обрезания для детей неимущих. Для этого в разных местах города устанавливались специальные шатры. На площадях выступали жонглеры, акробаты и канатоходцы, происходили состязания борцов и фейерверки. Для жителей города устраивалось угощение, а для гостей дворца — званые обеды, на которых присутствовали тысячи приглашенных. Например, в 1582 торжества по случаю обрезания шахзаде Мехмеда, сына султана Мурада III, длились 52 дня, а в 1720 торжества по случаю обрезания сына султана Ахмеда III продолжались 15 дней.

Интерьер Зала обрезания отличается от других помещений дворца тем, что изразцовая отделка имеется не только на стенах, но и покрывает потолок. С левой стороны между окнами и стеной — две изящные ниши, которые служили полками для драгоценных украшений, а в широких откосах окон — фонтанчики с раковинами для охлаждения воздуха в летний зной. Это связано с изначальной функцией здания, которое носило еще название Летний павильон.


Изразцовое панно Зала обрезания

С замечательными изразцами из города Изника зритель встречался во многих помещениях султанского дворца. Фаянсовые изделия высокого качества, изготовлявшиеся в цехах Изника, использовались во многих постройках Османской империи. Так как стоили они недешево, иногда их перемещали с одного здания на другое. Кроме того, нужно учитывать, что выпускались изразцы весьма небольшими сериями, каждая из которых могла насчитывать всего несколько десятков штук. После этого мастера переходили к другому рисунку, поэтому были случаи, когда нужных изразцов не хватало даже для одинаковой облицовки одной стены.

Данное панно состоит из пятнадцати изразцов, которые образуют единую композицию. В ее центре — два цветущих древа, внизу между ними — ваза с тюльпанами и гвоздиками, в верхней части декоративные узоры образуют арку. Во многих странах Востока подобные сюжеты носят название «Окно в рай».


Ереванский павильон

С противоположной стороны бассейна архитектурный комплекс Софа-и-Хумайюн замыкает боковой фасад так называемого Ереванского павильона (Реван кёшкю). Попасть в павильон можно с галереи Палаты священных реликвий. Его стены отделаны разноцветным мрамором и изразцами. Крытая галерея, золоченые решетки окон и решетка, ограждающая галерею со стороны фонтана, придают зданию легкость и изящество. Каменная решетка украшена столь ажурной резьбой, что производит впечатление невесомого кружева.

Ереванский павильон возведен по приказанию Мурада IV в 1635 в честь отвоевания им древнего города Еревана и изгнания из него давних врагов Турции — персов. Победу над иранскими войсками султан пожелал воплотить в камне.

Особняк Реван кёшкю является одним из классических образцов османской дворцовой архитектуры.


Ереванский павильон со стороны сада

Выходящий в сад фасад Ереванского павильона не имеет галереи, поэтому отделка изразцами заметна гораздо лучше. Вместо нее — небольшой балкон в форме трапеции, куда можно попасть только изнутри павильона. Этот балкон служил прекрасным местом уединения для султана, не желавшего, чтобы его беспокоили.

Рядом с Ереванским павильоном в Лалели бахчеси (Сад тюльпанов) спускается лестница. В начале XVIII века Ахмед III, которого в Европе называли Король тюльпанов, устраивал здесь свои знаменитые праздники. Также отсюда султаны могли наблюдать за проходившими в нижнем саду спортивными состязаниями.

Однако при преемниках правителя, во второй половине XVIII–XIX веке, Лалели бахчеси приобрел черты типичного европейского сада — здесь были устроены фонтаны и новые цветники, заменившие вышедшие из моды тюльпаны.


Интерьер Ереванского павильона

О частном назначении Реван кёшкю говорит такая деталь интерьера, как софа, которая размещается не вдоль трех стен, а только в небольшой нише-алькове.

Дело в том, что султан Мурад IV, строитель этого особняка, отличался очень непростым характером. При восшествии на престол ему было всего 14 лет, и 6 из них он провел в фактическом заточении в Старом дворце, так как после его отца Ахмеда I несколько лет правил его дядя. Первые годы на престоле он провел в постоянном страхе потерять трон и жизнь от рук янычар, которые полностью вышли из-под контроля. Неудивительно, что в зрелости он переложил государственные дела на великих визирей и предался разгулу. Султан открыто употреблял вино и даже одно время легализовал его продажу, строго запретив при этом табак. Его сумасбродные чудачества хотя и были скрыты в Реван кёшкю и других уединенных павильонах эндеруна, все же становились известны и подрывали авторитет верховной власти в глазах населения Стамбула и знати. Люди страшились появления правителя и старались не попадаться ему на глаза.

В 1635 султан решил лично возглавить войско в войне против Ирана. Мурад стал первым правителем после Сулеймана Великолепного, командовавшим лично и одержавшим победу. По возвращении все население столицы устроило ему торжественный прием. Победа была увековечена строительством павильона, названного в ее честь, однако на следующий год персы вернули себе Ереван. Мурад занялся приготовлением к очередному походу.


Интерьер Ереванского павильона

Интерьер Ереванского павильона производит впечатление необыкновенной легкости и воздушности. Возможно, это связано с хорошо продуманной системой освещения. Помимо нижнего ряда окон, закрытых снаружи позолоченными решетками, есть еще второй ряд. В его окна вставлены витражи, гармонирующие по цвету с изразцовой отделкой стен. Со стороны, противоположной входу, в стене имеется ниша, которая дала возможность разместить здесь еще два узких окна.

Еще четыре окна прорезаны в невысоком куполе. Его роспись имитирует традиционные турецкие ткани с крупными розетками и пышным растительным орнаментом. Центральным рисунком купола является восьмиконечная звезда, вписанная в круг. Из ее центра когда-то спускалась великолепная хрустальная люстра.


Терраса с бассейном

Галерея от Палаты священных реликвий приводит на широкую мраморную террасу с бассейном и фонтаном — Софа-и-Хумайюн (Софа султана). Эта часть дворца, выходящая на Золотой Рог, включает регулярный сад и особняки правителя и его семьи. Она достраивалась в XVII веке при Мураде IV (1623–1640) и Ибрагиме I (1640–1648).

На Мраморную террасу выходят три павильона: Зал обрезания (1461), Багдадский павильон и Ереванский павильон, чье возведение относится к временам правления Мурада.

Боковые фасады Зала обрезания ничем не украшены, кроме двух рядов окон. Главный, закрытый галереей, был отделан изразцами по приказанию Ибрагима. Зато галерея Палаты священных реликвий имеет изящную мраморную беседку, которая нависает над самым бассейном. Ее верхняя часть украшена искусной резьбой. Это было одно из самых труднодоступных мест эндеруна — здесь в тишине и прохладе свежестью бассейна могли наслаждаться только сам повелитель и узкий круг его семейства.


Вид на Багдадский павильон с Мраморной террасы

После взятия Багдада Мурад IV окончательно забросил все государственные дела и предался разгулу. Неуемное пристрастие к алкоголю окончательно подорвало его здоровье. В 1640, после 17 лет правления, он скончался в возрасте всего 31 года, не оставив сыновей. Его наследником стал единственный оставшийся в живых брат — Ибрагим. Однако дела в государстве ничуть не изменились к лучшему, потому что Ибрагим был еще менее способен заниматься управлением, чем Мурад: в историю он вошел с прозвищем Безумный. Проблемы обнаружились уже во время первой торжественной процессии: новый султан так плохо ездил верхом, что вызывал в народе смех.

Ибрагим, которому было 24 года, провел большую часть жизни в заточении, ежесекундно опасаясь подосланных сначала от дяди, а затем от брата убийц. Фактическая власть оказалась в руках его честолюбивой матери — валиде-султан Кёсем и великих визирей. Правление Ибрагима отмечено сооружением нескольких зданий, которые сохранились на территории дворца. При нем был отделан изразцами фасад Зала обрезаний. На Мраморной террасе рядом с Багдадским павильоном возвели Касра Ифтарийе (беседку для ифтар — разговения после заката солнца во время поста Рамадан). Ее выполненный из золоченой бронзы купол покоится на четырех тонких колоннах. Он увенчан знаком в виде рогатого алема.

В этой беседке с балдахином султан ужинал теплыми вечерами, так как в дни Рамадана есть разрешается только после того, как «нельзя будет отличить белую нитку от черной». Здесь же правители во время летних праздников принимали поздравления и любовались замечательным видом на Золотой Рог.


Багдадский павильон со стороны сада

Через три года после победы под Ереваном, в 1638, турецкие войска под предводительством Мурада IV отправились в поход на Багдад. После пятинедельной осады город сдался. Эта победа была очень важной, потому что ранее Багдад был одной из столиц халифата, и султан, носивший титул халифа, считал, что только он достоин владеть им.

В честь новой победы на территории эндеруна по приказу правителя был возведен очередной изящный павильон, который получил название Багдадский (Багдат кёшкю). Фасад, выходящий на Мраморную террасу, сверху отделан изразцами, фасад, обращенный в сад, более сдержанный. С трех сторон павильон окружают портики, опирающиеся на четыре колонны. Однако один из них, со стороны сада, позднее был застеклен и превращен в дополнительное помещение. Павильон, как и многие другие дворцовые постройки, был увенчан куполом со световым фонарем.


Интерьер Багдадского павильона


Вид с Мраморной террасы около беседки Ифтарийе

От беседки Ифтарийе можно полюбоваться одним из самых замечательных видов во всем Стамбуле. Вероятно, это место было выбрано султаном Ибрагимом так же неслучайно, как его предком Мехмедом Фатихом — место для террасы Фатих кёшкю с видом на Мраморное море и Босфор. Отсюда прекрасно наблюдать Золотой Рог, который в те времена служил городу главным портом. На противоположном берегу находится Галата (современный округ Бейоглу) — главная торговая часть Стамбула, где издавна селились европейские купцы и подданные немусульманского вероисповедания — армяне, греки, евреи. Обычно все они называли себя левантийцами. Здесь же размещались все здания иностранных посольств.

Даже среди современной застройки выделяется знаменитая Галатская башня — остаток древних укреплений, возведенных генуэзцами еще во времена Византии, в 1348. Ее крыша находится на высоте около 137 м над уровнем моря. Сама башня имеет диаметр 9 м и высоту 65 м. С ее верхней площадки специальные наблюдатели днем и ночью озирали город. При первом появлении огня или дыма они ударами в большой барабан предупреждали жителей о возникновении пожара.


Вид с Мраморной террасы вдоль берега Золотого Рога

Не менее прекрасный вид из беседки Ифтарийе открывался перед султаном Ибрагимом при взгляде налево: замечательная панорама Суричи — старой части Стамбула.

С левой стороны возвышается башня Бейязит — 85-метровая пожарная каланча, возведенная в 1828, ее султан, естественно, видеть не мог. Примерно в том районе когда-то находился Старый дворец, который был связан у обитателей Топкапы с не самыми лучшими ассоциациями — туда в XVII веке заточали свергнутых в результате дворцовых переворотов правителей. Однако самому Ибрагиму не суждено было окончить там свои дни — его убили через девять дней после свержения с престола.

Зато другая часть пейзажа вызывала у каждого султана законную гордость — в центре панорамы Золотого Рога находится грандиозный комплекс мечети Сулеймание. Самая большая мечеть Стамбула и ее четыре минарета были возведены в 1550–1557 по приказанию Сулеймана Великолепного. Архитектор Синан выбрал для своей постройки третий из семи городских холмов. Мечеть Сулеймание в определенном смысле поделила всю османскую архитектуру на «до и после». Между ней и Айя-Софией лежит пропасть в тысячу лет, но в столице могущественной империи нет куполов, более схожих, ибо мечтой всей жизни архитектора было возвести купол, превосходящий Святую Софию. Высота купола мечети — 53 м, диаметр — 27, 5 м (диаметр купола собора Айя-Софии — 31 м). После строительства мечети Сулеймание каждый султан мечтал оставить после себя нечто столь же величественное.

За Сулеймание дальше на берегу Золотого Рога виден еще один комплекс — мечети Султана Эйюпа. Мечеть с двумя минаретами на месте захоронения одного из сподвижников самого пророка Мухаммеда, Эйюпа аль-Ансари, была возведена в 1459. Ее полностью перестроили после землетрясения в 1766. Именно в этой, самой почитаемой мечети города, происходила важнейшая церемония — опоясывание нового султана мечом основателя династии — Османа, что соответствовало европейской коронации. Отправляясь на церемонию, новый повелитель у Топкапы спускался в лодку и плыл по воде Золотого Рога. После церемонии он садился на коня и объезжал Стамбул вдоль древних стен. Вступив в город через ворота Эдирне (бывшие ворота Святого Романа), он повторял триумфальный путь своего предка Мехмеда Фатиха и возвращался в Топкапы.


Вид Мраморной террасы от Багдадского павильона

Панорама, открывающаяся из Багдадского павильона, радовала глаз повелителя — отсюда виден и Зал обрезания, и купол Палаты священных реликвий. Блестела золотом крыша беседки Ифтарийе, всюду разносился аромат цветов из дворцовых садов. Однако где-то в закоулках начинающейся за Залом обрезания территории гарема таилась и страшная опасность для всех членов династии — ужасное помещение, которое называлось Кафес (Клетка). Историки до сих пор спорят, где именно оно находилось. Клетка представляла собой обнесенное высоким забором двухэтажное здание. С 1618 оно использовалось для содержания под стражей младших братьев, а иногда и других родственников правящего султана.

С XIV до начала XVII века в Османской династии существовал обычай, согласно которому султан, вступая на престол, имел право казнить всех своих соперников. Более 70 шахзаде — братьев, сыновей и племянников властителей — заплатили своей жизнью за спокойствие государства. Однако такая практика рано или поздно могла привести к тому, что правитель умер бы, не оставив сыновей и не имея других наследников. Нравы смягчила валиде-султан Кёсем, которая запретила своему сыну Мураду IV убивать младших братьев. То же самое сделала и мать Мехмеда IV Хадидже Туркан, хотя его братья не были ее собственными сыновьями. Тогда и появилась Клетка, куда заточали родичей султана.

Заключенным здесь шахзаде прислуживали немые слуги, их гарем составляли женщины, которые не могли иметь детей. Все образование мужчин сводилось к тем знаниям, которые они успевали получить до полной изоляции от внешнего мира. Часто их единственным развлечением становилось переписывание Корана. Многие умирали в Клетке, так и не получив свободы. А если кому-то и случалось выйти на волю, чтобы занять освободившийся трон, то он был совершенно не готов к сложнейшему делу управления огромной империей.

Сулейман II (1687–1691) вступил на престол в 45 лет, из которых 39 провел в Клетке. Его младший брат Ахмед II (1691–1695) получил престол в 48 лет, а в Клетку его заточили в возрасте пяти лет. Только к началу XVIII века заточение в Клетку сделалось номинальным, и младшие братья султана стали пользоваться относительной свободой и получать больше опыта в общении с внешним миром. Это позволило в конце концов преодолеть затянувшийся династический кризис. Однако Клетка не была ликвидирована — в 1730 в нее посадили свергнутого Ахмеда III. Там он провел пять лет до своей смерти. Так что жизнь каждого владельца дворца Топкапы могла закончиться очень неожиданно в том помещении, которое он лично ни за что бы для себя не выбрал.


Изразцовый павильон

Сегодня территория музейного комплекса Топкапы кончается в четвертом дворе. Можно спуститься от Ереванского и Багдадского павильонов в сад, но дальше путь закрыт. Во времена Османской империи было не так, к огромному дворцу примыкал еще большой парк, который носил название Гюльхане (Двор роз).

Самый старый парк Стамбула расположен на холме, который полого спускается к берегу Золотого Рога и мыса Сарайбурну. В эпоху расцвета здесь стояли многочисленные павильоны, где султаны устраивали пышные празднества.

Именно в парке Гюльхане расположена одна из старейших построек дворцового комплекса, так называемый Изразцовый павильон (Чинили кёшк), возведенный по приказу Мехмеда Фатиха в 1473. Для его строительства был приглашен архитектор из Ирана по имени Камеледдин. Видимо, опыт турецких зодчих показался султану еще недостаточным, а результатом работы зарубежного мастера он остался доволен — в новом павильоне Чинили кёшк летом царила прохлада, ныне застекленные галереи тогда были открытыми. Правитель отдыхал здесь от государственных дел: с лоджии любовался состязаниями борцов, стрельбой из лука или наблюдал за игрой в джерит.

В 1863 сад Гюльхане по приказанию султана Абдулазиза открыли для публики, а в 1891 в нем было возведено большое здание Археологического музея. Древнейший павильон дворцового комплекса открылся для посетителей в 1953. Сегодня Чинили кёшк входит в состав Археологического музея, в нем размещена замечательная коллекция турецкой керамики и фарфора.


Лоджия с изразцами перед входом в Чинили кёшк


Фонтан в одном из залов Чинили кёшк

Исходный замысел Мехмеда Фатиха в период первоначального формирования дворового комплекса не совсем ясен. Формально Чинили кёшк относился к территории бирун, и попасть сюда можно было через ворота первого двора, которые находятся недалеко от церкви Святой Ирины. Однако, по некоторым сведениям, павильон предназначался для гарема султана-завоевателя. Скорее всего, эта версия не соответствует действительности — небольшой дворец состоит всего из шести комнат и лоджии с колоннадой, так что места в нем явно недостаточно, и, скорее всего, гарем тогда размещался в Старом дворце.

Не вполне понятна и история отделки его помещений. Если общий план этого строения был составлен в персидских традициях, то интерьеры, безусловно, — турецкие — внутри и снаружи павильон отделан чудесными изразцами, выполненными в городе Изник, где их производство было налажено еще в XIV веке. Бирюзово-голубые изразцы с цветочным рисунком, относящиеся к так называемому первому изникскому периоду, сохранились в нише лоджии. Обычно они использовались для отделки мечетей и других религиозных сооружений. Применение их в светских постройках, подобно летнему павильону султанской резиденции, было исключением.

Во внутренних помещениях дворца первоначальные изразцы в XVI–XVII веках были заменены на новые. Они не менее красивы — с золотыми и белыми звездами и многоугольниками на ярко-синем фоне.


Павильон парадов и ворота дворца великого визиря

Покидая парк Гюльхане, необходимо обратить внимание на последний из дворцовых павильонов — Павильон парадов (Алай кёшкю). Он стоит в крайней западной точке дворовой стены Сур-и-Султани, там, где она круто поворачивает в сторону Золотого Рога. Первый павильон на этом месте построили в начале XVI века, однако он не сохранился до наших дней. Размерами строение походило на нынешнее, но было в плане круглым, а не многоугольным. Современный павильон возвели при Махмуде II в 1819. Судя по названию, строение предназначалось для наблюдения султана и его семьи за городскими шествиями и парадами. В 1636 Мурад IV лицезрел из него грандиозный смотр всех цехов ремесленников Стамбула. Эта процессия должна была укрепить дух нации перед очередной войной с Ираном.

Однако другие правители использовали здание для иных целей. Некоторые встречались в павильоне со своей свитой перед выездом на пятничную полуденную молитву. Тот же Мурад IV отсюда любил с похмелья тренироваться в стрельбе из аркебуз по зазевавшимся прохожим. К счастью, конструкция ружей XVII века была такой, что попасть в кого-то дрожащими руками было невозможно. Кажется, султан никого не убил, однако жители Стамбула предпочитали обходить здание стороной.

Практика смотров городских цехов продолжалась до середины XVIII века, что неудивительно: из Алай кёшкю действительно открывается вид на все окрестности.

Прямо напротив него стоит дворец великого визиря — Садразам Сарай. За высокими воротами этой резиденции с середины XVII века часто решалась судьба всей Османской империи. Вырвавшись наконец из заключения в Клетке, новые султаны предпочитали предаваться радостям жизни, а не заниматься государственными делами. С этого времени во дворце визиря, а не в Топкапы все чаще стали проходить заседания Дивана. Послы иностранных держав стали передавать свои верительные грамоты визирю, а не правителю, поэтому есть мнение, что европейское название Османской империи — Высокая Порта — относится к воротам не Топкапы, а резиденции первого министра. Современные монументальные ворота, декорированные в стиле рококо, с двумя мраморными пристенными фонтанами, были возведены в 1845 при султане Абдул-Меджиде I.

Сейчас здесь находятся органы городского самоуправления Стамбула, а Павильон парадов используется для временных выставок.


Серебряный кувшин. Турция, XIX век


Следующим том

Бельведер — это не только музей, обладающий великолепным собранием шедевров европейского искусства, но и ценнейший исторический ансамбль, возникший во времена расцвета Австрийской империи. В коллекцию галереи входят картины многих эпох, от Средневековья и барокко до XXI века. Бельведер славится полотнами Густава Климта и его знаменитыми мировыми шедеврами «Поцелуй» и «Юдифь I», работами Жака Ауи Давида, Рудольфа Альта, Карла Молля, Эгона Шиле, «характерными головами» безумного скульптора Франца Ксавьера Мессершмидта, а также произведениями других мастеров. Основная экспозиция посвящена австрийским художникам.



Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com: http://royallib.com

Оставить отзыв о книге: http://royallib.com/comment/rakitina_m/dvoretsmuzey_topkapi_stambul.html

Все книги автора: http://royallib.com/author/rakitina_m.html

