^
^

Троичанин Макар - В ту осень яблони зацвели во второй раз


скачать книгу бесплатно

 

 

Троичанин Макар - В ту осень яблони зацвели во второй раз скачать бесплатно
Рейтинг:
(0)
Автор: Троичанин Макар
Название: В ту осень яблони зацвели во второй раз
Жанр: Современная проза
Аннотация:
          Осень и вправду выдалась на удивление жаркой по-летнему и солнечной по-осеннему, и обрадованные природным обманом яблони зацвели вновь. А Мария радовалась тому, что не поддалась стадному инстинкту и не умотала в далёкий и чуждый Египет, а в кои-то веки собралась вдруг и приехала потиху в родную деревню к старой бабке, хотя та и не настаивала на этом, привыкнув, что зацивилизованные внуки обязательно отговорятся и пролетят мимо. Падок русский человек на безудержное бахвальство, всем пожертвует ради того, чтобы выпятиться перед соседом или, в крайнем случае, не отстать от него: и туго накопленными деньгами, и здоровьем, и совестью. Не важно, что там всё чужое, и тесно, и грязно, и дорого, и вредно, важно, что удостоился, был там как все, и можно до гроба врать, как там хорошо, придумывая по десять, двадцать, пятьдесят раз детали, которых не было, но которые видел по телеку. Едут-то не отдыхать, а засветиться, выпендриться.          Деревня была Маше родной чисто формально: здесь она, правда, родилась, прожила беспамятных четыре года и была увезена молодыми родителями в город, который и стал для неё, по сути, настоящей родиной. Так что номинально она была деревенской, а фактически - городской женщиной. Правда, за деревенские годы, родившись смышлёным дитёнком, успела усвоить прежде, чем выговорить «мама» и « папа», пару-тройку матерных слов, обыденных в обращении селян, которыми так легко выразить всю полноту чувств необъятной русской души. Слова эти так всосались в память, что удачливая банкирша до зрелых лет помнила их и иногда ненароком вкрапливала в сухую чиновничью речь, придавая содержанию жгучего перца, радующего ухо восхищённых такой вольностью завяленных сослуживцев. Родители, погрязшие в поточном приобретении и накоплении материальных благ, начисто забыли и старались не вспоминать о деревне, особенно прилюдно, а в редкие летние отпуска, улетая на престижные забугорные пляжи, сбрасывали дочь бабке, чтобы она попила целительного молочка, попиталась не отравленными овощами и фруктами да подышала чистым воздухом. Для Маши такие каникулы были настоящей ссылкой с ни единым не запомнившимся днём, с долгим безвременным спаньём и тоскливым отсчётом дней, которые оставалось терпеть. В перестройку деревня быстро опустела, превратившись в резервацию невостребованных стариков, хранящих родовые гнёзда и тихо угасающих в покое, не мешая детям и внукам жадно хватать и поглощать цивилизационные гадости в городских душегубках. Последний раз Маша была здесь, дай бог памяти, где-то годков с пяток назад, когда рухнуло её неудачное семейное бытие. Да и как ему быть удачным, если сразу же, ещё на предпоследнем курсе, ей удалось внедриться в приличный банк мелким клерком, закрепиться там по окончании вуза и упорно карабкаться по карьерной лестнице, забыв обо всём. Муж оказался тюфяком, не способным подравняться плечом к плечу, вечно нудящим о семейном мещанском покое, и, не дождавшись от неё ни покоя, ни детей, умыкнул на сторону, свалив с души неудобный замшелый камень. А она без семейных вериг долезла-таки до ступеньки главного специалиста аналитического отдела и там замерла, поняв сразу и бесповоротно, что на большее нет ни сил, ни ума, ни – главное – желания. Оглянулась, посмотрела вниз и ужаснулась – пролетели как миг почти десять лет, и вот она почти закондёрная старуха, одна как закорюченный перст. Родители тоже не то, чтобы постарели, но обрюзгли, и давно живут особняком, старательно отделяясь от взрослой дочери и заботясь только друг о друге да о средненькой дачке, задавленной внушительными коттеджами далеко-далеко за городом, так что добираться до них хлопотно, да и надо ли? К ним надолго ехать не хотелось.          Нет, всамделе хорошо, что она, не ожидав от себя такого подвига, приехала к бабке. И даже бикини, заготовленные для пляжных дефиле, нечаянно засунула в походную сумку, глядь, и пригодились. Сойдя с крыльца, сладко потянулась, вдохнув лёгкий цветочный аромат по-летнему разукрасившихся яблонь, и расплылась в невольной улыбке, сощурив ничем не намазанные глаза и растянув до ушей ничем не заштукатуренные губы. «Классно-то как!» А щедрое солнце, словно специально для неё переместившееся из Египта в деревню, приятно согревало плечи и спину, прикрытую двумя верёвочками, и почти голую задницу. Даже чувствовалось, как живительные лучи продирались сквозь белую заплесневевшую шкуру, добираясь до самых глубоких клеток. Хорошо по утрам дрыхнуть всласть, а просыпаясь без будильника, прислушиваться к усыпляющим неторопливым шаркающим шагам старенькой бабки, позвякиванию и постукиванию посуды, гортанным взбалмошным крикам петухов, гаганью гусей и кряканью уток, задорному чириканью воробьёв, шелесту листьев на кустах и деревьях от лёгкого ветерка, залетающего в открытое окно. Попервоначалу, правда, томительно было торчать без дела, но она скоро справилась с этим недугом, стараясь не мешать бабуле, тем более что и делать-то осенью особо нечего. Ранними вечерами после обязательного просмотра какого-нибудь сериала, во время которого сердобольная бабка часто вздыхала, тихо матерясь и сочувствуя обманутым героям и вслух советуя им приехать отдохнуть в деревню, они садились за кухонный стол и до слипания век ожесточённо дулись в дурачка, и оказывалось, что и у необразованной, и у сверхобразованной дурости примерно поровну. Когда приходили ближние и дальние соседки, приносили наполовину заполненную мутным самогоном полуторалитровую «соску» из-под газировки, изрядно ужинали, жалели Машу, обещая обязательно выдать замуж, если какой подходящий залётный нечаянно появится в деревне, и даже были готовы пожертвовать единственным стоящим деревенским мужиком-бобылём, что всем помогал по хозяйству, но к концу помощи так ухайдакивался, больше от подношений, что приходилось громоздить его у кого-либо из товарок, а другим идти к нему во двор и справляться с его хозяйством. Однако, опомнившись, говорили, трезвея: «Нет, его не отдадим, он – общий», а общему было уже за 70. Опустошив «соску», долго и заунывно пели, распуская из беззубых ртов густые слюни, утираясь и смеясь над собой сквозь непрошеные слёзы. А Маша с ужасом думала, что и она вот так нечаянно, как пролетели лучшие 10 лет, превратится в такую же никому не нужную бабу, что скоро подвалит под сорок, а она до сих пор не вкусила настоящей любви или хотя бы красочной выдуманной сериальной, отдав лучшие годы наркотической работе, и теперь уже вряд ли вкусит, не сможет, не сумеет отдаться чувству так, чтобы помутилось в мозгах и заколошматило в груди. Читать ничего не хотелось, электронная книга валялась нераскрытой, косметика – не распакованной, одёжка – не выглаженной, ходить не к кому и незачем, оставалось только спать, перебарывая тоску, и она спала и спала недоусыпно, ложась рано, вставая поздно, да ещё и прикладываясь днём после обеда, и всё удивляясь: как можно проспать больше полусуток и не устать ото сна. Поздним утром, когда спать становилось невмоготу, выходила в бикини во двор, шла к яблоням, избавляясь от вечерней тоски и радуясь осенней весне и прекрасному настроению, снисходительно посмеиваясь в оттаявшей душе над затолплёнными пляжами с похотливыми взглядами пузатых мужиков, успешно наращивающих брюхо вместо мускулов. А здесь благодать, не загаженная природа, и ни на кого не надо оглядываться, ходи хоть в чём мать родила, делай что хочешь, хотя – стоп! – обострённым женским взглядом она уловила чужой упорный взгляд. Оглянулась на соседний дом и успела увидеть, как из открытой форточки исчезла чья-то нахальная морда. «На, тебе! – и здесь Египет, и здесь наглые рожи!» Пришлось возвращаться восвояси.          - Ба, - спросила, - что, у Петровны мужик?Бабка недовольно брякнула кастрюлей о плиту.- Какой там мужик! Внук, едри его мать!- Чего ты так? – удивилась Маша.          - Да и как иначей: просила дочь прислать кого-нибудь подправить крышу, а она прислала мальца-несмышлёныша. Какой из него правильщик? Только забота.- Большой внук-то? – поинтересовалась внучка без всякого интереса.- Студент. Не знаю, не видела ишшо лоботряса.          - Сразу и лоботряс! – попеняла Маша. – Может, у него руки выросли там, где надо?          - В городе-то? – сердито возразила хозяйка. – Да у них у всех там в жизни ни одного мозоля на руках не было.          «Сосунок», - решила зрелая женщина. – «Ну и хрен с ним, пусть смотрит: от меня не убудет, ему не прибудет». И снова вышла, оглядев себя, уже слегка поджаренную на местном курорте.  «Надо бы причесаться», - подумала и тут же забыла.- Яблоки собрать? – попыталась сделать хоть что-то.          - На чёрта они сдались! – в сердцах ответила бабуля. – Кому они нужны? Ране приезжала скупка, всё забирала подчистую: и с червяками, и с гнильцой, всё годилось на плодово-выгодное да на повидло, а счас? Только на бормотуху. Да много ли её надо старухам? Говорят из турок да марокк дешевле привезти. Как это: издаля и дешевше? А? – сердито уставилась на образованную внучку.          Та снисходительно улыбнулась.          - Да вот так! – а как, не объяснила. – Просто народ у нас теперь своего не хочет, заелся, ему подай чужого, хотя оно и дерьмо в красивой упаковке. Пацаны вон от семечек морщатся, им подай кириешки. Мясо из Бразилии везут, с того конца света, а вашего деревенского не берут, говорят, вид нетоварный. Пусть отрава, зато оттуда, подай нам того, что там едят. А они и не едят, а нам сбагривают дешёвку втридорога, как американцы окорочка, напичканные антибиотиками. Народ изголодался, хватает. Сейчас, мол, поем, а там будь что будет. – Внучка сама того не желая, подлила желчного масла в бабкин огонь. – Наши куры, оправдываются, жёсткие, не разжуёшь, а то невдомёк, что тамошние мягкие от химии, желудком не перерабатываются, а откладываются на задницах баб да на пузах мужиков, оттого и народ становится с виду безобразным.          Бабка критически оглядела союзницу.          - Ты-то зада не наела, а у меня-то с чего? – изогнулась, кряхтя, поглядеть на свой массивный зад.          Маша рассмеялась.          - У тебя это трудовой мозоль, - и обе расхохотались, радуясь простому объяснению. – Ладно, пойду, соберу на жор.          - Иди, иди, - бабка утёрла фартуком выступившие от смеха слёзы. – Порастряси жирок на заднице. Родишь когда-нибудь, - старая вздохнула, не чая заиметь внука, - враз вширь раздашься и без заморских кур.          - Рожу, рожу, - пообещала послушная внучка и снова вышла в сад-огород. Не удержавшись, бросила искоса мимолётный взгляд на форточную амбразуру. Ни-ко-го. «А жаль», - и сама себе улыбнулась, неожиданно поняв, что хочется мужского взгляда. Хотя, какой он там мужик? Так себе, недомужик ещё, первокурсник, наверное. В том возрасте, когда за девками в щёлку подглядывают. «Ну и не надо, ну и фиг с тобой!» - даже обиделась и стала выбирать из падалицы целые румяные яблоки и укладывать их в большую миску. Набрав, оглянулась ещё – смотрит, однако, негодник. Стало легко и весело. Подняв миску, заинтересовалась, не видя, цветами, наклоняясь и изящно изгибаясь тонким девичьим станом, не испорченным родами, намеренно показывая себя со всех сторон. Тот всё смотрел и смотрел, не отрываясь, а она разглядела только широкоскулое бледное лицо, короткую русую шевелюру и светлые глаза неопределимого издали цвета. «И чего, бесстыжий, пялится?» - подставлялась под жадные взгляды. «Не торчать же мне в саду, пока не исчезнет?» Вздохнула и с сожалением завершила самопоказ, но в дом вернулась взбодрённой.          - Ба, может в ларёк надо зачем сходить?          - Иди, иди, промнись, - согласилась бабка и критически оглядела внучку. – Так, что ли, попрёшься?          Маша весело и задорно рассмеялась, ещё не остыв от слегка взволновавших её мужских смотрин.          - А что? Слабо?          Старая тоже улыбнулась.          - Давай, всех заплесневелых дедов взбаламутишь, из-за печек повылазят, инфарктов не оберёшься, - хмыкнула и хотела шлёпнуть бесстыдницу по голому заду, но та ловко увернулась.          - Ну, тогда придётся что-нибудь напялить.          - Не напяливай обстриженных штанов, они у нас не в моде.          Внучка опять засмеялась.

 

Читать книгу On-line


 

 

 

  Доступные форматы для скачивания:

Троичанин Макар
другие книги автора:

"Лета любит Роя"

В ту осень яблони зацвели во второй раз

Вот мы и встретились

Да пошли вы все!.. Повесть